Провожу ладонями по мягкому свитеру, а затем завожу руки за его спину, пряча ладони под тканью расстегнутого пальто и позволяя аромату парфюма полностью окутать меня.
– Ну что, милая, расскажешь, что успела сделать за эти четыре года?
Взявшись за руки, мы спускаемся по массивным ступеням в самую гущу праздника, и, пока не спеша гуляем вдоль катка, я рассказываю Кэму краткую историю четырех лет моей жизни без него. Проблема в том, что мне сложно говорить, когда он так пристально на меня смотрит, а я в свою очередь сама с жадностью рассматриваю его длинные ресницы, глаза, губы, скулы, и из-за этого сбиваюсь и забываю, что хотела сказать, поэтому ежеминутно издаю глупые смешки.
Я с трудом рассказываю ему о том, что мы пытались попробовать построить хоть что-то с Гарри, но ничего не вышло. Эту часть истории он слушает, сжав челюсти, но ничего не говорит, лишь кивает и крепче сжимает мою руку.
– Ты так и не обналичила чек, – говорит он, легонько толкая меня локтем. – Почему?
– Глупый вопрос, – я качаю головой.
– Зато альбом, что ты подарил… Кэм, это самая волшебная и невероятная вещь из всех, что мне когда-либо дарили. Я храню его и вклеиваю туда фотографии, потому что и правда неважно рисую.
– Покажешь как-нибудь?
Он сжимает мою ладонь, и, улыбнувшись, я киваю в ответ.
Мы останавливаемся у парапета, отделяющего каток от прогулочной аллеи. Опустив локти на него, я недолго наблюдаю за людьми на льду, прежде чем снова взглянуть на Кэма.
– А как сложилась твоя жизнь после нашего последнего разговора?
– Мы с Зейном ненадолго улетели в Европу, затем снова вернулись в кампус. Как только решили все проблемы прошлого, сразу уехали и уже окончательно остановились в Сиэтле. Там и открыли первый салон.
– Как родители отреагировали на то, что ты не стал юристом, как они того хотели?
– Мама расстроилась. Сказала, что я променял будущее на иголки и картинки – так она называет «Скетч». А папа гордится тем, что мы с Зейном сделали что-то свое.
В любом случае они рады, что я зарабатываю на жизнь законным способом. Я окончательно вышел из фокуса маминого внимания в тот момент, когда Лекси сказала, что тоже не пойдет по стопам отца, потому что мечтает стать визажистом и переехать в Сеул.
Я видела Лекси только один раз, но мне легко представить, что та девочка с вином и сигаретой в руках совсем не хочет становиться юристом, кропотливо работая с законом и кучей бумаг.
