Мы вновь толкаемся, я цепляю рукой бутафорскую бороду, и меня встречают седая короткая щетина и желтые зубы.
– Банни? – раздается за моей спиной.
В этот момент я перестаю дышать. Все тело становится мягким и мои колени почти подгибаются.
Время словно замедляется, а затем и вовсе останавливается. Кажется, даже хлопья снега повисли в воздухе. Держа Санту за воротник, я медленно оборачиваюсь, и бутылка дорогого вина тут же выскальзывает из моих рук и разбивается, окрашивая тротуар в бордовый цвет. Но теперь мне совсем не до вина.
В паре метров от меня стоит Кэмерон Райт. Настоящий, не плод моего воображения, не игра света и разума. Это Кэмерон. Это действительно он.
Но я все еще не верю. Медленно изучаю его взглядом, начиная с высоких кроссовок и джинсов, расстегнутого пальто, под которым надет белый свитер. И наконец вижу голубые глаза, которые словно ярко горят на фоне белоснежных хлопьев. Кэмерон такой же, ничуть не изменился за эти четыре года. Разве что скулы стали острее. Если взъерошить его волосы и надеть толстовку, он будет тем же парнем, которого я встретила, впервые перешагнув порог «Скетча» в пижамных штанах и с бутылкой вина в руках.
Кэмерон улыбается и указывает на разбившуюся бутылку.
– Ничего не изменилось, все так же пьянствуешь.
Язык прилипает к нёбу, и я просто продолжаю молча смотреть на Кэмерона, как на привидение. Облизнув губы, он переводит взгляд на пьяного Санту, воротник которого я крепко сжимаю.
– Твой парень?
– М‑хм, – с трудом выдавливаю я. – Наконец-то я вас с ним познакомлю, это он тогда облил меня соком.
Потирая переносицу, Кэмерон прячет улыбку.
– В чем дело? – спрашивает он, опуская ладони в карманы пальто. – Помочь?
– Да. У него в котелке мое… Мое…
– Твое? – он вскидывает брови.
– Я же уже сказал, – вмешивается Санта, – нет у меня ничего твоего!
– Заткнись, – бросает ему Кэм, не отводя взгляда от меня. – Так что случилось, Энди?
– Я случайно вместе с мелочью бросила туда свое кольцо, а он теперь не отдает, говорит, что кольца не было.
Кэмерон подходит ближе, а затем кивает, прося меня отойти.
– Отпусти его уже, Банни, и осторожней, не наступи на осколки.
Выпускаю из онемевших пальцев мягкий воротник и, приподняв подол, перешагиваю через осколки разбитой бутылки. Черт возьми, вот теперь, когда я стою за спиной Кэмерона, а он разбирается с моей проблемой, моя голова начинает кружиться, потому что я напрочь теряю грань между прошлым и настоящим.
– Отдай кольцо, – сухо просит Кэм.
