Я не понимаю, в каком он настроении сейчас, поэтому не решаюсь заговорить первой.
– Значит, – тихо говорит он, приподняв уголки губ, – этим нужно заниматься?
Он цитирует мои слова, и я краснею от стыда.
– Скажешь, что я не права?
– Да нет, почему же. Просто странно слышать это от девушки, которая даже не может произнести вслух слово «секс».
– Вообще-то, я часто произношу это слово.
– Банни, я знаю, что мое имя является синонимом слова «секс», но это не значит, что каждый раз, когда ты зовешь меня или говоришь обо мне, ты подразумеваешь именно его.
– Господи, кто-то должен вручить тебе золотую медаль за самомнение.
– Просто скажи это слово вслух, и я отстану.
– Зачем?
– Ради веселья.
– Это совсем не весело.
– Думаешь? – он вскидывает брови, когда я, поджав губы, качаю головой. – Посмотрим, – сделав глубокий вдох, Кэм громко выкрикивает: – Секс!
Он действительно выкрикивает это так громко, так, что в одном из окон в замке тут же загорается свет. Вдали затихают голоса ребят, и я не могу удержаться от смеха.
Когда освещенное окно дома со скрипом открывается, Кэм хватает меня за руку, и мы прячемся за толстым деревом.
– Тебе сколько лет? – шепчу я. – Двенадцать?
– Давай, – не унимается он и толкает меня в бок. – Теперь ты.
Мне неловко, но Кэм смотрит на меня с улыбкой, и мне не хочется показаться занудой в его глазах.
– Не знаю, зачем я это делаю, – бормочу себе под нос и, собравшись с духом, кричу, но горло словно сжимается от стыда, поэтому получается вяло и совсем не громко.
– Больше секса, Банни.
– Хорошо, но знай, что этот крик – единственный секс, который ты от меня получишь, – разозлившись, говорю я и потираю вспотевшие ладони о джинсы.
Прикладываю к губам ладони, как рупор, и громко выкрикиваю слово, которое уже потеряло смысл. Кэм прыскает со смеху. И хоть мои щеки вспыхивают, я тоже смеюсь, потому что это и правда весело.
Выдохнув, прислоняюсь спиной к шершавому стволу дерева, Кэм останавливается напротив и вытягивает руку, упираясь ладонью в ствол рядом с моей головой.
Он ловит пальцами мой подбородок, и долго вглядывается в глаза.
– Присцилла в прошлом, Энди. Она не чужой для меня человек, но я не хочу, чтобы ты думала, что у меня к ней что-то есть.
– К чему ты это?
– К твоей ревности, которую ты источаешь весь вечер.
– А она знает об этом? О том, что она в прошлом?
– Конечно. Эй, – произносит он и опускает теплые пальцы на мою щеку. – Ты же знаешь, что я изначально не хотел сюда ехать.
