За дверью слышится смех ребят, потом гремит мебель, которую, по всей видимости, они ставят на место."
"– Ты думаешь, что я настолько глупа, – говорю я, указывая в сторону квартиры. – Не понимаю, что к этому причастны твои друзья? Сабрина с Зейном расстались именно из-за этого, ведь так?
– Кролик-детектив, – вымученно улыбнувшись, он открывает глаза, но даже не смотрит на меня.
– Поговори со мной, Кэмерон.
Он не отвечает, и я так сильно злюсь на него сейчас, что готова избить.
– Ты хотел, чтобы я доверилась тебе.
И я пытаюсь, но доверие должно работать в обе стороны. Черт возьми, хотя бы посмотри на меня.
Кэмерон делает то, что я прошу, и когда я встречаю его расстроенный взгляд, злюсь еще сильнее. Злюсь, потому что этот парень до безумия мне нравится, и я не хочу, чтобы он оказался преступником.
– Наркотики? – едва слышно предполагаю я.
Кэм коротко, но уверенно качает головой.
– Ты, – запустив пальцы в волосы, я начинаю шептать: – ты убил кого-то?
Впервые за время этого разговора он искренне улыбается.
– Я, по-твоему, кто, Банни? Макс Пейн?[5]
У меня словно падает груз с плеч, когда я понимаю, что он говорит искренне.
– Я не знаю, это ты мне скажи, кто ты на самом деле. Макс Пейн, дилер, игрок в покер, вор мармеладных мишек, – Кэм хочет ответить, но я тут же вскидываю ладонь. – Не надо, я помню, что ты ненавидишь мармеладных мишек. Но, может, ты их воруешь у детей, а потом сбрасываешь в реку? Я не знаю, что и думать, Кэмерон. Я совсем не знаю, кто ты такой.
Господи, – невесело рассмеявшись, развожу руками, – да я вообще толком ничего не знаю о тебе.
– Обещаю, что расскажу тебе все, но не сейчас.
– А когда? Когда сядешь за решетку и напишешь мне письмо с сожалениями?
Сжав челюсть, он отводит взгляд, а затем отталкивается от стены и делает несколько шагов вдоль коридора. Я поднимаюсь и борюсь с желанием обнять Кэма, видя, как ему тяжело.
Он останавливается напротив и, протянув руки, упирается ладонями в стенку по обе стороны от моей головы.
– Я ничего в этой жизни не хотел так же сильно, как быть сейчас полностью откровенным с тобой. Но я прошу у тебя немного времени. Пожалуйста, Энди, – согнув руки в локтях, он склоняется и прикасается своим лбом к моему, – мне нужно время.
Я готова попытаться понять Кэма, готова принять то, что он сделал или делает, но я не могу принять то, чего не знаю. Если он не готов открыться мне, то во всем остальном нет смысла.
