Ана извивается подо мной.
– Холодно? – спрашиваю я и, не дожидаясь ответа, слизываю сладкие струйки, сосу ее груди, тяну губами за соски. Она закрывает глаза и стонет.
– Поделиться с тобой? – Я беру в рот полную ложку мороженого, немного проглатываю, потом целую Ану и всовываю свой язык и мороженое в ее ждущий рот.
Бен & Джерри &. Ана.
Изощренно.
Я выпрямляюсь и отодвигаюсь назад. Теперь я сижу на ее ляжках и лью из ложки растаявшее мороженое так, чтобы образовалась дорожка от горла до середины живота. Большой комок я кладу на пупок Аны.
Ее глаза широко раскрываются, я вижу в них удивление и страсть.
– Ну вот, – предупреждаю я. – Лежи спокойно, иначе все мороженое окажется на постели.
Я опять кладу в рот полную ложку и возвращаюсь к ее грудям, сосу своими холодными губами и языком поочередно каждый сосок. Вылизываю ее тело там, где остались капли мороженого. Она извивается подо мной, ее бедра пульсируют в знакомом ритме.
Ох, малышка, если ты будешь лежать тихо, ты почувствуешь все еще сильнее.
Я съедаю остатки мороженого с ее пупка и вылизываю его языком.
Она липкая. Но не всюду.
Пока еще."
"Я стою на коленях между ее ляжками и делаю новую дорожку из мороженого от пупка через лобок к конечной цели. Капаю остатками мороженого на ее набухший клитор. Ана громко кричит и напрягает ноги.
– Тише, тише. – Наклонившись, я медленно дочиста вылизываю ее тело.
– Ох… пожалуйста… Кристиан…
– Я знаю, малышка, знаю, – шепчу я, а язык делает свое дело.
Ее ноги снова напрягаются.
Она вот-вот кончит.
Отставив коробку с мороженым (та тут же падает на пол), я вставляю в нее один палец, потом другой, наслаждаясь теплом, сочностью и готовностью принять меня, и ласкаю ее, щупаю, зная, что она близка к оргазму, что он неминуем.
– Вот так, – бормочу я, а мои пальцы медленно входят и выходят из нее.
Она издает сдавленный крик, ее тело бьется в конвульсиях вокруг моих пальцев.
Да.
Я убираю руку и беру пакетик из фольги. И хотя не терплю эти резинки, натягиваю ее на себя за секунду.
Стою над ней, жду, когда она опомнится от оргазма, потом резко вхожу в нее.
– О да! – У меня вырывается стон блаженства.
Она божественная.
Моя богиня.
Но она вся липкая. Вся. Я прилипаю к ней при каждом касании, и это немного мешает. Я выхожу из нее и ставлю ее на локти и колени.
– Вот так, – бормочу я и развязываю пояс.
Теперь ее руки свободны. И тогда я сажаю ее спиной вперед на себя. Обхватываю ладонями ее груди, мягко тереблю соски.
