— Мама, вот он всегда так. Постоянно старается от меня куда-нибудь убежать.
— Дальше эшелона не убежит, Олечка. Не волнуйся. — Ответила моей жене моя мать. Потом посмотрела на меня. — Марк, ты когда освободишь прачечную и баню от своих железок?
— Сейчас будем распихивать. Люди встанут и попрём. — Поставил на стол кружку из-под чая. — Спасибо, Фаина Аркадьевна.
— На здоровье, Марк.
— Ладно, вы завтракайте, я пока пробегусь, посмотрю, что и куда можно распихать.
— Марк, ты бы со мной посидел? — Попросила меня Ольга.
Поцеловал её в губы.
— Солнышко, я же здесь буду. Просто надо, как можно быстрее решить проблему с размещение боекомплекта. Перетащить с конца эшелона в самое начало, зенитную спарку. А времени не так много.
Боеприпасы распихать удалось. С трудом, но всё же. Освободили прачечную и баню. И нам ещё повезло, что нашли человека, который служил как раз на таком зенитном комплексе. Это оказался мужчина 29 лет. Один из бывшей группировки с Фрунзенского района, которые попросились идти с нами, после уничтожения основного ядра банды Хана.
Машину запитали электричеством, кинув кабель с тепловоза. Комплекс был работоспособный. Я облегчённо вздохнул. А то мало ли, столько времени потратили, а «Панцирь» оказался бы неисправным или ещё что. Выделили парню команду. Теперь они должны были круглосуточно нести дежурство, сканируя пространство. Саму машину так же завели. Полностью залили баки солярой. При остановках и отключении тепловоза, «Панцирь» должен был сам вырабатывать себе электричество, так как боевое дежурство он теперь должен был нести круглосуточно.
В никаких других работах и боевых выходах экипаж комплекса с этого дня не должен был участвовать.
Сняли с вращающейся платформы в замыкающем эшелон броневагоне ЗУ-23–2, спаренную зенитную установку и перетащили её на самую первую платформу, поставив вместо крупнокалиберного пулемёта. ДШКМ же сложили и убрали в наш купейный вагон. Мама вновь была не довольна.
Но я сумел с Ильёй его запихать на самую верхнюю багажную полку, над входом в купе.
Вновь колеса стучат по стыкам рельс. Для меня эта была самая прекрасная музыка. Она говорила, что мы движемся и с каждым пройдённым километром мы становились ближе к своей цели.
Мы сидели в нашем семейном купе. Я рассматривал карту советских железных дорог. Посмотрел на Илью. Этот был довольный, как питон, схомячивший антилопу. С ним всё понятно.
