— Я ему поставила укол обезболивающего. — Сказала Лидия.
— Слышь, Жолан, пока действует обезболивающее, советую тебе сесть в джип и валить как можно быстрее. Это совет, а дальше решать тебе. Пошли Лида. Нам пора.
— А вы точно меня отпускаете? — Спросил, поднимаясь на ноги Жолан. — Не будете убивать и есть?
Лида удивлённо посмотрела на парня, потом перевела взгляд на Антона. На самой Лидии тоже были солнцезащитные очки. Антон усмехнулся."
"— Нет, сегодня мы добрые. Убивать тебя и есть не будем. Так что вали отсюда побыстрее.
Когда они сели в БТР, Лида спросила своего компаньона.
— Антон, что значит есть его?
— Я снял очки и показал ему свои глаза. Сопляк перепугался не на шутку, даже готов был забыть о своём ранении. Я не стал его разубеждать, что мы не каннибалы. А к своим если сумеет вернуться, пусть там жути нагонит. — Антон засмеялся. Завёл двигатель, и они тронулись.
Двигались в западном направлении, напрямик целый день и часть ночи. Потом отдохнули, поспав и поев. Утром двинулись дальше. К пяти часам дня подошли к железнодорожной станции Аркалык.
Антон долго рассматривал небольшой город в бинокль.
— Ну что там, Антон? — Спросила Лидия.
— Никакого движения не увидел. Пустота. Не знаю, как в самом городе, но окраина его, та к которой мы подошли, странная какая-то. Там высотки стоять, но в ужасном состоянии.
— Ну так люди ушли или умерли. Что ты хочешь?
— Их либо не достроили, причём давно не достроили и бросили, либо так же давно жили, а потом по какой-то причине просто бросили. И как я сказал, это было давно, задолго до всей этой пандемии.
— Может это один из так называемых депрессивных и умирающих городов? Таких много, как в самой России, так и в Казахстане. И в других республиках бывшего СССР. В 50-, 60-х и 70-х годах прошлого века, много по всей территории страны возводили вот такие города. В основном возле каких-нибудь открытых месторождений. В 90-е промышленность стала умирать, предприятия закрывались. Такие города начинали пустеть. Люди уезжали туда, где есть работа, оставляя целые высотки и даже микрорайоны без жителей.
— Вполне может быть. Ладно, заходить не будем. Обойдём его.
— Антон, нам продуктов надо раздобыть. Консерв совсем мало осталось. Воды бы питьевой. Ещё что-нибудь.
— Извини, я что-то не подумал об этом. Сколько у нас всего осталось?
— Три банки тушёнки. Две банки рыбных консерв. Две банки паштета. Половина литровой бутылки подсолнечного масла и грамм триста-четыреста муки. Из питьевой воды, около семи литров.
