Давно уже мёртвые.
— И что? Ты испугался? Тебя они беспокоят?
— Нет. Но, как-то странно. До сего времени все мёртвые были либо в больницах, либо в своих домах, где и умерли. А тут в пассажирских вагонах.
— Голову не забивай. Возможно их уже не кому было везти в больницы.
— Понятно. Просто… Жутко всё это. Ни как к этому привыкнуть не могу. Тут женщины, дети.
— Мир жесток. Радуйся, что у тебя природный иммунитет. Многим в этом не повезло.
Эшелон подошёл на частично освобождённый нами путь. Подошли максимально близко к составу, стоявшему на нашем пути.
Георгич запустил двигатель платформы. Выдвинулись упоры крана. Крановщиком работал один из мужиков, которые присоединились к нам после разгрома и уничтожения банды Хана. Он до пандемии работал крановщиком.
— Справишься? — Спросили его перед этим.
— Справлюсь. Чего не справится? Кран он и в Африке кран. Принцип один и тот же. Всё нормально будет.
И вот теперь, эшелон подошёл к стоявшему на пути составу. Выдвинулись упоры. Стрела крана поднялась. Крайний вагон отцепили от состава.
Закрепили стропы. Грузоподъемность 80 тонн, нормально. Поднимали вагон, переносили его на соседний путь и опускали. Как он там вставал, без разницы, даже криво и косо. Одним концом упираясь в стоявшие там вагоны, на плевать. Освобождали стропы. Подцепляли другой вагон, уже отсоединенный от поезда. И точно так же в сторону его. Потом убирались упоры. Эшелон продвигался дальше, и всё начиналась заново. Медленно, но верно. Хорошо, что выбрали изначально путь, на котором не было товарняка с цистернами.
А то был бы полный трындец. Мало ли что в цистернах перевозится. Еще напоролись бы на какую химическую гадость. А так просто либо пассажирские вагоны, либо простые, товарные.
Продвигались так по путям целый день. К вечеру прошли две трети станции. С право и слева от нас оставался на путях, по бокам, натуральный хаос из вагонов. Но нам было всё равно, главное освободить путь. Часов около шести, услышали пулемётно-автоматную стрельбу. Твою душу, что за на х…
— Кто стреляет? — Вышел на прямую в эфир.
— Марк, тут кто-то есть! — Услышал от старшего группы мародёров, кто потрошил товарные составы.
— Кто?
— Не знаю. Но они первыми открыли огонь. У меня один двухсотый и два трёхсотых.
Мать-пепемать.
— Где вы? К вам сейчас «бардак» подойдёт.
— Мы возле слева от эшелона. В самом конце развязки. Тут товарняк стоит. Часть вагонов уже до нас распотрошили.
— Что там в вагонах?
— Военный эшелон. Оружие!
— Твою душу.
