— Хочешь покорить еще одно сердце? — Она, как всегда, попала впросак.
Я улыбнулась — столь же ядовитой улыбкой — и сказала словно невзначай:
— Одни женщины привлекают мужчин, другие — нет.
Он обнаружил ее на лужайке для игры в шары, где сестра элегантно, с заранее обдуманным намереньем проигрывала сэру Томасу Уайетту.
— Я напишу сонет в вашу честь, — пообещал поэт. — Вы отдали мне победу с непередаваемой добротой.
— Нет, нет, у нас честное состязание.
— Если бы мы играли на деньги, мне бы пришлось, без сомнения, развязать кошелек.
Вы, Болейны, проигрываете только тогда, когда на кону ничего достойного нет.
Анна улыбнулась:
— Следующий раз вы поставите на кон все свое состояние. Видите, я уже убаюкала вас, и вы думаете — бояться нечего.
— Состояния у меня нет, но могу предложить свое сердце.
— Не хотите ли прогуляться со
мной, —громко, куда громче, чем намеревался, воскликнул, прерывая галантный разговор, Генрих Перси.
Анна изумленно вздрогнула, будто не заметила его раньше:
— О, это вы, лорд Генрих.
— Дама играет в шары, — сказал сэр Томас.
Анна улыбнулась обоим мужчинам разом:
— Я разгромлена наголову, лучше мне пойти прогуляться и обдумать стратегию борьбы. — И она протянула руку лорду Генриху.
Он повел ее прочь от лужайки, по извилистой тропинке, ведущей к скамейке под большим тисом.
— Мисс Анна, — начал он.
— Слишком сыро, чтобы сидеть, правда?
Он немедленно скинул плащ, постелил на каменной скамье.
— Мисс Анна…
— Нет, слишком прохладно, — заявила она и поднялась.
— Мисс Анна! — воскликнул он, на этот раз чуть сердито.
Анна помедлила, повернулась, одарила его самой соблазнительной из своих улыбок.
— Ваше сиятельство?
— Я хочу знать, почему с недавних пор вы так холодны со мной?
Она помолчала минутку, потом, отбросив привычное кокетство, поглядела на него — лицо такое серьезное и прекрасное.
— Я не хотела быть неласковой, — медленно начала она, — я просто пытаюсь быть поосторожней.
— Правда? Я так мучился!
— Я вовсе не желала вас мучить. Мы оказались слишком близко, так оставаться не может.
— Почему? — прошептал юноша.
Она обвела взглядом сад, поглядела на реку, проговорила тихо:
— Я думала, так будет лучше — для меня, а может, и для нас обоих. Наша дружба сделалась слишком тесной, я чувствовала себя неловко.
Он отступил от нее, потом снова приблизился.
— Я бы в жизни не причинил вам никакого неудобства, — заверил Генрих Перси. — Хотите, поклянусь, что это будет просто дружба и даже тени скандала на вас не упадет.
