Он отмел ее в сторону, словно они не были женаты уже тринадцать лет, и только и сказал:
— Нет, не королева. Ты.
У меня достало сил улыбнуться и тем самым скрыть ужас — я несусь куда-то слишком быстро, слишком далеко, и в конце дороги ждет не беззаботная радость, подобная радости сегодняшнего утра. Нет, там куда темнее и страшнее. Мы пока еще беззаботно скачем, распевая хором, перевирая мелодию, но мы уже не просто возлюбленный со своей подружкой. Если мое имя носит такой корабль, если мне его спускать на воду на следующей неделе, значит, я и впрямь соперница королевы Англии, враг испанского посла, всего испанского народа, весомая сила при дворе, угроза семье Сеймур.
Чем выше меня вознесет милость короля, тем сильнее грозящая мне опасность. Но я так молода, мне всего пятнадцать лет. Честолюбивые мечты не доставляют мне никакого удовольствия.
Как будто догадавшись о моем внутреннем сопротивлении, Анна была уже тут как тут.
— Ваше величество, какая высокая честь оказана моей сестре.
Потрясающая шхуна, прекрасная, словно женщина, именем которой названа. Сильный, могучий корабль — как вы, ваше величество. Да благословит эту шхуну Бог, пусть сражается с вашими врагами, кто бы они ни были.
Генрих улыбнулся, услышав комплимент:
— Она обречена на успех. С лицом ангела на носу — другому не бывать.
— Она уже в этом году отправится бить французов? — спросил Георг, взяв меня за руку и легонько ущипнув, чтобы напомнить, в чем заключается работа придворного.
Король грозно усмехнулся:
— Безо всякого сомнения. И если испанский император будет действовать со мной в союзе, план таков — мы атакуем на севере Франции, пока он нападает на юге. Тогда уж обуздаем гордыню Франциска. Без сомнения, будущим летом все так и будет.
— Если мы можем доверять испанцам, — вкрадчиво заметила Анна.
Лицо Генриха потемнело.
— Это они в нас нуждаются, не мы в них. И пусть Карл не забывается, дело не в родстве и семейных связях.
Если королева почему-либо со мной не в ладах, ей следует помнить — она в первую очередь королева Англии, а уже потом испанская принцесса, и прежде всего должна быть предана мне, своему королю.
Анна кивнула:
— Ненавижу раздвоенность. Хвала Господу, мы, Болейны, всецело преданы Англии. Целиком, без остатка.
— Несмотря на свои французские платья, — с проблеском остроумия заметил король.
Анна улыбнулась.
— Платье всего лишь платье.
