Небо становилось светлее, я знала — Анна тоже сейчас глядит на восходящее солнце, наблюдает, как разгорается заря, и думает — ее сестра стала любовницей короля и самой влиятельной дамой в Англии, уступающей лишь королеве. Интересно, о чем она сейчас мечтает, сидя у окна, слушая, как утренние птички робко пробуют свои первые нотки. Что она чувствует — король предпочел меня, от меня теперь зависит благосостояние семьи. Каково это, знать — я, а не она, нежусь в королевской постели."
"Говоря по правде, все и так ясно.
В ней сейчас бурлит та самая смесь чувств, которую всегда испытывала я — восхищение и зависть, гордость и бешеное соперничество, страстное пожелание успеха сестре и непреодолимое желание, чтобы соперница с треском провалилась. Король повернулся на другой бок.
— Ты проснулась? — раздался полуприглушенный одеялом голос.
— Да. — Я тут же очнулась от мечтаний. Что сейчас делать, уходить? Нет-нет, из множества покрывал выпросталось улыбающееся лицо.
— С добрым утром, красавица моя, как спалось?
Отражая его радость, ответила сияющей улыбкой:
— Прекрасно.
— Весела и довольна?
— Счастливее, чем когда-либо в жизни.
— Тогда иди сюда. — Он протянул ко мне руки, я скользнула в его объятья, в теплый запах его тела, ощутила крепкие бедра, руки, обнимающие мои плечи, лицо, зарывшееся в мою шею.
— О, Генрих, — ребячливо протянула я, — любовь моя.
— Знаю, знаю, — улыбнулся обворожительной улыбкой. — Подвинься-ка поближе.
Я оставалась с ним, пока солнце уже совсем не взошло.
Теперь пора поторапливаться обратно к себе, а то скоро слуги заполнят все коридоры.
Генрих сам помог мне надеть платье, затянул шнуровку сзади на корсаже, набросил мне на плечи свой плащ — защитить от утреннего холода. Открыл дверь спальни, мой брат Георг лежал, примостившись на скамье под окном. Увидел короля, вскочил, поклонился, шляпа в руках. Увидел меня за широкой спиной короля, улыбнулся нежно.
— Проводи мадам Кэри к ней в комнату, — приказал король.
— Пошли ко мне пажа, Георг, хочу сегодня начать день пораньше.
Георг поклонился, протянул мне руку.
— И приходи сегодня на мессу в мою часовню, — уже в дверях спальни обернулся король.
— Благодарю вас. — Брат с беззаботной грацией поблагодарил за величайшую милость, которой только мог удостоиться придворный. Пока я ныряла в реверансе, дверь за королем закрылась, и мы пустились в обратный путь через приемную и залу.
