Она всегда все сама делала, и он, и ты вместе с ними.
Настоящий предатель! Он спешился, бросил поводья конюху, пошел к дому. Я ринулась за ним, схватила за рукав:
— Сумеет дядюшка ее спасти?
Он повернулся ко мне, шепнул на ухо:
— Время Анны прошло. Король понял — она бесплодна, ему нужна другая жена. Сеймуры выиграли эту схватку, сомнений нет. Брак аннулируют.
— Аннулируют? На каком основании?
— На основании их предварительного родства. Поскольку он был твоим любовником, он не мог стать ее мужем.
— Только меня снова не приплетайте.
— Именно так и будет.
— А Анну куда?
— В монастырь, если будет сидеть тихо. А нет — в ссылку.
— А Георг?
— Ссылка.
— А вы?"
"— Если переживу эту историю, мне уже ничто не страшно, — промолвил отец угрюмо. — А ты, если не хочешь свидетельствовать в суде, затаись, держись подальше ото всех.
— Но я могу дать показания в их защиту.
Он фыркнул недовольно:
— Не будет никаких показаний в их защиту.
Когда судят за измену, защитников нет. Единственная надежда — снисходительность суда и помилование короля.
— А если мне обратиться к королю, попросить их помиловать?
— Если ты не Сеймур, он тебе не обрадуется. Если ты Болейн, по тебе топор плачет. Держись подальше, девочка. Если хочешь помочь брату с сестрой, пусть все будет тихо — тихо и быстро.
Мы услышали приближающийся топот копыт большого отряда, Уильям потащил меня прочь:
— Это твой дядюшка, давай скорей сюда.
Мы бросились в арку ворот, через которые обычно привозят сено. Там маленькая калитка, Уильям ее открыл, вытолкнул меня как раз в тот момент, когда во дворе замелькали факелы. Солдаты уже звали конюхов помочь его милости спешиться.
Мы с мужем шли по темным улочкам и проулкам Сити. Кормилица впустила нас в дом, малышка спала в колыбельке, Генрих рядом на соломенном тюфяке, голова в рыжих тюдоровских кудрях колечками.
Уильям повел меня к нашей кровати, задернул занавески, раздел, уложил.
Обнял меня крепко, держал молча в своих объятьях, и я всю ночь прижималась к нему, пытаясь согреться.
Анна предстала перед судом пэров в Королевском зале лондонского Тауэра. Они побоялись везти ее через весь город в Вестминстер. Мрачное настроение горожан в день коронации теперь сменилось жалостью, народ теперь был на стороне Анны. План Кромвеля не удался — слишком уж много он всего напридумал.
