— Господи, что такое? Что вы оба наделали?
Пустая придворная улыбка.
— Ничего, ничего! Какое счастье! Какие дни! Екатерина мертва, а новый принц жив. Vivat, Болейны!
Уильям не может сдержать улыбку.
— Твои родственники всегда поражают меня своим умением воспринимать любое событие в свете собственных интересов, — учтиво замечает он.
— Имеешь в виду веселье по случаю смерти королевы?
— Вдовствующей принцессы, — одновременно поправляем мы с Уильямом.
— Ага, именно ее, — ухмыляется Георг. — Конечно мы рады. Твой изъян, Уильям, — отсутствие честолюбия.
Ты не понимаешь, в жизни есть только одна цель.
— Какая же? — интересуется мой муж.
— Всего и побольше, — просто отвечает брат. — И чем больше, тем лучше.
Весь мрачный холодный январь мы с сестрой провели вместе — читали, играли в карты, слушали музыку. Георг все время подле Анны, как любящий муж, — подает питье, подсовывает подушку под спину, она просто расцветает от его внимания. У нее также появилась слабость к Екатерине, и я имела возможность наблюдать, как моя дочь, подражая манерам придворных дам, грациозно сдает карты или перебирает струны лютни.
"
"— Вижу, растет настоящая Болейн! — Анна одобрительно смотрит на Екатерину. — Слава Богу, у нее мой нос, не твой.
— Я каждую ночь благодарю Бога за это. — Сарказм всегда ускользает от Анны.
— Мы должны подыскать ей хорошую партию. Она же моя племянница, и король проявит интерес.
— Не хочу пока выдавать ее замуж, тем более против воли.
— Она же Болейн, ее брак совершится по выбору семьи.
— Она — моя дочь, и ее не продадут тому, кто даст лучшую цену. Ты можешь обручить Елизавету в колыбели, это твое право, в один прекрасный день она станет принцессой, но мои дети будут детьми, пока сами не захотят вступить в брак.
Анна кивнула, пусть будет так.
— Твой сыночек по-прежнему принадлежит мне, — заметила, чтобы сравнять счет.
— Никогда не забуду, — стиснула зубы, но голос звучит спокойно.
Погода держалась ясная. Каждое утро подмораживало, гончие хорошо брали след и гнали оленя через парк и дальше, по полям.
Лошадям приходилось тяжелее. Генрих менял коня дважды, трижды в день, парясь под толстым плащом в ожидании конюха со свежей охотничьей лошадью в поводу. Он скакал как юноша, потому что снова ощущал себя молодым — будущий отец сына от прелестной жены. Екатерина умерла, словно ее никогда и не было, Анна ждет ребенка, вернулась его вера в себя. Бог улыбается Генриху, и он верит — так и должно быть. В стране царит мир.
