Галантная игра вдруг представляется мне просто потерей времени, которое можно провести с Уильямом, еще одним маскарадом бесконечного придворного притворства, а я так изголодалась по настоящей любви.
— Когда мы выезжаем? — Я вмешиваюсь в любовную беседу. — Когда отправляемся в путешествие?
— На следующей неделе, — равнодушно отвечает Анна, обрезая нитку. — Думаю, едем в Гринвич. А почему ты спрашиваешь?
— Устала от Лондона.
— Вот неугомонная! — жалуется неизвестно кому Анна. — Только что вернулась из Гевера и снова хочешь куда-то ехать.
Муж нужен, чтоб тебя укоротить, засиделась ты во вдовушках.
Подсаживаюсь на скамью под окном к сэру Томасу.
— Ничего подобного, смотри, я сижу тихо, как спящий котенок.
— Еще подумают, питаешь отвращение к мужчинам.
Придворные дамы в один голос смеются в ответ на это злобное замечание.
— Просто не хочется.
— Когда это тебе не хотелось? — возражает Анна.
Я только улыбаюсь.
— А тебе никогда не хотелось, а теперь посмотри, мы обе счастливы.
Сестрица закусывает губу, я представляю, сколько резкостей она могла бы наговорить, но не решается — добрая половина слишком вульгарна, а другую слишком легко обернуть против нее самой, ведь и она была королевской любовницей.
— Хвала Господу за это, — благочестиво говорит Анна, склоняя голову над работой.
— Аминь, — подхватываю я столь же сладко.
Дни в Вестминстере при дворе моей сестрицы тянутся бесконечно. Уильяма я вижу только мельком.
Как церемониймейстер, он всегда возле короля. Король проникся к нему симпатией, советуется относительно лошадей, часто ездит верхом в его обществе. Ирония судьбы — такой не подходящий для светской жизни человек — и в таком почете. Надо сказать, король охотно слушает откровенное мнение, во всяком случае пока оно совпадает с его собственным.
Только ночами мы с Уильямом наконец остаемся наедине. Он снял мансарду в старом доме как раз напротив дворца. Лежа без сна после любви, я смотрю на балки над головой, слышу, как птицы устраиваются спать в гнездах под соломенной крышей.
Вся обстановка состоит из узкой кровати, стола и пары стульев. Больше ничего нет, больше нам ничего не нужно.
Просыпаться на заре, чувствовать его близость, восхитительное тепло, опьяняющий запах кожи. Я никогда не проводила ночь с человеком, который любил бы меня всем сердцем, любил ради меня самой — какое головокружительное ощущение.
