Ладно, полно себя обманывать, все, чего ты хочешь, — это Уильям Стаффорд.
Стоит только пожелать, и он тут как тут.
— Вы меня искали утром, милая госпожа? — спросил он.
— Нет, — солгала я. — Брата.
— Меня или нет, но я-то вас искал, — отозвался он. — И рад-радешенек, что нашел. Право, ужасно рад, милая госпожа."
"Я чуть подвинулась на скамейке, жестом пригласила сесть. Секунда — и он уже рядом со мной. Как бьется сердце. Этот запах, теплый дразнящий запах мужского тела, запах волос, мягкой кудрявой бороды.
Невольно я потянулась к нему, с трудом заставила себя сидеть прямо.
— Я еду с вашим дядюшкой в Кале. Может, смогу и вам услужить во время путешествия.
— Благодарю.
Краткое молчание.
— Простите мою грубость вчера. Я боялась, Анна заметит. Ничего не могу сделать, пока мой сын принадлежит ей.
— Я понимаю, — быстро откликнулся Уильям. — Просто в тот момент… у меня в руках была ваша ножка. Ни за что не хотел отпускать.
— Не могу я быть вашей любовницей, — почти прошептала. — Сами знаете почему.
Он кивнул:
— Но вы меня искали утром.
— Да, — наконец честный ответ. — Не могла вынести еще мгновенье без тебя.
— Я бродил по саду под окнами, надеялся тебя повидать. Столько времени там провел, что лучше бы уж лопату захватил — хоть какая-то польза была.
— Любишь огородничать? — хмыкнула я, представив себе лицо сестрицы, когда я объявлю, что влюбилась в садовника. — Этим делу не поможешь.
— Но болтаться у дам под окошками словно сводник какой-то? Лучше уж огородничать. Мария, что нам делать? Чего ты хочешь?
— Не знаю.
— Это была совершенная правда. — Мне кажется, я схожу с ума, будь у меня честный друг, лучше бы ему меня связать, пока безумие не пройдет.
— Думаешь, пройдет? — спросил он, словно такая мысль ему никогда в голову не приходила.
— Конечно. Это же просто причуда, страстишка. Ну случилось такое с нами обоими одновременно. Если бы я на тебя положила глаз, а ты бы и внимания на меня не обращал, я бы пострадала маленько, поглядела бы на тебя преданным взором, а потом бы все прошло.
— Мне бы такое пришлось по вкусу, — улыбнулся он. — Может, попробуешь?
— Мы оба скоро будем над собой смеяться.
Я думала, он начнет спорить и возражать. По правде сказать, я надеялась — пусть скажет, это настоящая любовь, а мне должно следовать велению сердца невзирая на то, какую придется платить цену.
Но он только кивнул:
— Страстишка, говоришь? И ничего больше?
Я удивленно взглянула на него.
Уильям вскочил на ноги.
