Раскрыл мальчику ладошку, показал, как лошадь щиплет траву.
— А он может скакать галопом? — спросила Екатерина. — Как мамина лошадка?
— Ну, не так быстро, но может. А еще он умеет прыгать.
— Я смогу с ним прыгать? — У Генриха глаза как блюдца.
Уильям выпрямился, улыбнулся мне:
— Сначала научитесь просто сидеть на пони, ездить шагом, рысью и легким галопом. А уж потом — состязания и прыжки.
— Вы меня научите? — спросила Екатерина. — Пожалуйста! Оставайтесь на все лето и поучите нас ездить верхом.
Его улыбка стала откровенно победной.
— Мне бы и самому хотелось. Если ваша мама позволит…
Дети тут же повернулись ко мне.
— Скажи „да“, — умоляла Екатерина.
— Пожалуйста! — ныл Генрих.
— Я и сама смогу научить вас ездить верхом, — запротестовала я.
— Но не для состязаний же! — воскликнул мой сын. — Ты ездишь в дамском седле, а мне нужно мужское. Я же мальчик, а когда вырасту, стану мужчиной!
Генрих приплясывает на одном месте, а Уильям смотрит на меня поверх его головенки.
— Что скажете, леди Кэри? Можно мне остаться на лето и поучить вашего сына ездить в мужском седле?
Мне, кажется, удалось скрыть смущение.
— Что ж, очень хорошо, если вам так хочется. Скажите там, в доме, чтобы вам приготовили комнату.
Каждое утро мы часами гуляем, дети, шагом, на своих новых пони. А после обеда выводим пони на длинных поводьях, они идут по кругу, сначала шагом, потом рысью и галопом, а дети прилипают к своим седлам как репейники.
Уильям бесконечно терпелив с ними. Каждый день дети узнают что-нибудь новенькое, но я подозреваю — он сознательно не слишком торопится.
Пусть научатся хорошенько держаться в седле к концу лета, но не раньше.
— А что, своего дома у вас нет? — не слишком доброжелательно спросила я как-то вечером.
Мы возвращаемся в замок, ведя в поводу каждый своего пони. Солнце садится, башенки на фоне заката придают дому вид сказочного замка, окошки мерцают розовым светом.
— Мой отец живет в Нортгемптоне.
— Вы единственный сын?
Ключевой вопрос.
— Нет, я второй сын, миледи, и ни на что не годен.
Но собираюсь купить маленькую ферму в Эссексе. Есть у меня такая задумка — стать землевладельцем.
— А где вы деньги возьмете? Вряд ли у дяди на службе много заработаешь.
— Я был моряком и несколько лет назад получил вознаграждение, для начала хватит. Хорошо бы найти женщину, которая захочет поселиться в славном домике посреди собственных полей, и знать — ни королевская власть, ни королевская злоба ее не достанет.
