— Что он говорит?
— Нелегко бросить тетку того, кто держит в своих руках Папу и пол-Европы, вот, Бог даст, Франция с Италией объединятся и разгромят Карла Испанского, и тогда Англия предложит свою помощь безо всякого риска.
— Придется подождать?
Воздев руки над головой, она прорыдала:
— Подождать? Нет уж! Ты можешь ждать, кардинал может ждать, даже Генрих может ждать, но я-то ждать не могу. Я должна обеспечивать хотя бы видимость развития событий, сохранять иллюзию движения вперед, пусть Генрих влюбляется все сильнее и сильнее, пусть поверит — дела идут все лучше и лучше, ведь он король и ему всю жизнь твердили — он получит все, чего захочет.
Король привык снимать сливки, как мне ему сказать: „А ну-ка подожди“? Как мне его удержать? Как?
Жалко, что нет Георга.
— Ты сумеешь. Делай то же самое, что делала раньше. У тебя все прекрасно получится.
Она стиснула зубы.
— Я буду старой и больной, когда наконец дойдет до дела.
Я легонько подтолкнула сестру к большому венецианскому зеркалу:
— Взгляни на себя.
Анну всегда успокаивало лицезрение собственной красоты. Она облегченно вздохнула.
— Ты по-прежнему прекрасна, — напомнила я. — А король всегда говорит — у тебя самый острый ум во всей стране. Родись ты мужчиной, стала бы кардиналом.
Жесткая улыбка искривила губы.
— Уолси был бы в восторге!
Я улыбнулась в ответ, взглянула в зеркало на наши отражения. Как всегда, похожи, но как разнятся цвет волос, глаз, выражение лица.
— Ничего ему против тебя не сделать."
"— Даже короля не увидит, пока его не вызовут, уж я прослежу, — злорадно сказала Анна.
— Конец их милой болтовне с глазу на глаз. Без меня ничего решаться не будет. Уолси не сможет явиться во дворец, предварительно не уведомив и короля и меня. Он теряет власть, а я приобретаю.
— Все получится, у тебя годы и годы впереди.
Анна успокаивалась, зато я все больше раздражалась.
Зима 1527
Жизнь скользит по накатанной колее. Моя уютная, почти семейная жизнь с Уильямом все-таки вертится вокруг короля и Анны. Мы с сестрой по-прежнему делим комнаты и постель, что полезно, с какой стороны ни посмотреть, а для окружающих по-прежнему считаемся придворными дамами королевы, не более и не менее.
Но с утра до вечера Анна проводила дни бок о бок с королем, как новобрачная, главный советник, лучший друг. В нашу спальню она возвращается лишь переменить платье или урвать минутку короткого отдыха, пока король слушает мессу или отправляется на верховую прогулку в мужской компании придворных кавалеров.
