Протянула руки, чтобы я помогла ей подняться. С трудом держится на ногах, глаза красные от слез.
— Вам надо отдохнуть, ваше величество.
— Некогда отдыхать. Доведите меня до молитвенной скамеечки и подайте четки.
— Но, ваше величество…
— Мария, — голос хриплый от недавних рыданий, — он меня уничтожит, лишит наследства нашу дочь, погубит страну, пошлет свою бессмертную душу прямиком в ад. Я должна помолиться за него, за себя, за Англию. А потом надо будет написать племяннику.
— Ваше величество, письмо до него не дойдет.
— У меня есть тайные пути.
— Не пишите ничего, что может обернуться против вас.
Замолчала, услышав страх у меня в голосе. Делано улыбнулась, но улыбка вышла горькой.
— Неужели может быть хуже, чем сейчас? Меня нельзя обвинить в измене, я — королева Англии, я и есть сама Англия. Наш брак нельзя расторгнуть, я — жена короля. Он сошел с ума этой весной, но осенью придет в себя и вернется. Все, что нужно, — пережить лето.
— Лето Болейнов. — Я вспомнила Анну.
— Лето Болейнов, — повторила королева, — не продлится дольше одного сезона.
Она сжала обитую бархатом подушку на молитвенной скамеечке, руки в старческих пятнах, я поняла — в этом мире она больше ничего не видит и не слышит, она рядом с Богом. Я тихонько вышла и затворила за собой дверь.
Георг притаился в темноте передней комнаты, как наемный убийца.
— Дядя ждет.
— Я не могу. Извинись за меня.
— Идем.
Ступила в полосу света, льющегося из распахнутого окна, яркие огни ослепили меня. Кто-то пел, Анна беззаботно смеялась.
— Умоляю, Георг, скажи, что не нашел меня.
— Он знает, ты у королевы. Меня послали дождаться, когда ты выйдешь. Когда бы это ни случилось.
Покачала головой:
— Не могу предать ее.
В три шага брат пересек комнату, сжал мой локоть и повел к двери. Он шел так быстро, что я даже бегом с трудом за ним поспевала, а на лестнице не оступилась только благодаря тому, что он сжимал мою руку как в тисках.
— Из какой ты семьи? — спросил брат, стиснув зубы.
— Болейн.
— Кто твоя родня?
— Говарды.
— Где твой дом?
— Гевер и Рочфорд.
— Страна?
— Англия.
— Кто твой король?
— Генрих.
— Вот и служи им. В таком порядке. Разве я назвал испанскую королеву в этом списке?
— Нет.
— Запомни это!
Я пыталась возражать, но он продолжал яростным шепотом:
— Каждый день жертвую собой ради семьи, хожу на задних лапках то перед одной сестрой, то перед другой, угождаю королю. Отрекаюсь от своих желаний, от своих чувств, от своей души! Сам себя не понимаю. Вот и пришли.
