— Ни один двор в Европе его не осудит. Все знают, как он мечтает о сыне.
— Король любит быть о себе хорошего мнения. — Я увидела, как Анна повернула голову, услышала ее звенящий смех. — Не может позволить себе оставить женщину только потому, что она постарела. Значит, надо убедиться — на то Божья воля. Найти причину поважнее, чем собственное желание.
— Будь я королем, как он, я бы уж следовал своим желаниям, не беспокоясь, есть на то Божья воля или нет! — воскликнул Георг.
— Ты же цепкий, жадный Болейн. А он король и хочет поступать правильно.
Не может решиться, пока не поймет — Бог на его стороне.
— Уж Анна ему поможет, — зло заметил Георг.
— Какой совестливый советник нашелся, — съязвила я. — В ее руках его бессмертная душа в безопасности.
Созвали семейный совет. Я этого ждала. Со времени возвращения из Ладлоу дядюшка молча, пристально наблюдал за мной и Анной. Этим летом он был при дворе, видел — король целый день проводит с Анной, его неодолимо влечет к ней. А с наступлением ночи привычно посылает за мной.
Дядю сбивала с толку страсть короля к нам обеим. Он не знал, в какое русло направить короля, что Говардам повыгодней.
Георг, Анна и я встали в ряд перед столом, дядюшка уселся напротив, мать рядом, на стуле поменьше.
— Нет сомнения, король влюблен в Анну, — начал дядюшка. — Но если она просто заменит Марию в качестве фаворитки короля, мы ничего не выиграем. Хуже того, проиграем — она не замужем, и когда все кончится, будет ни на что не годна и никому не нужна.
Интересно, неприятно матери обсуждать любимую старшую дочь? По лицу не скажешь.
Семейные дела, чувства тут ни при чем.
— Анна должна отступиться, — решил дядя. — Ты только портишь Марии игру. У нее сын и дочь от короля, а что мы за это получили, кроме земель?
— И титулов с должностями, — негромко вставил Георг.
— Не отрицаю. Но Анна гасит его пыл.
— Да нет у него никакого пыла, — злобно бросила Анна. — Просто привычка. Совсем другое дело. Вы же женатый человек, дядя, могли бы понимать.
Георг только рот раскрыл, а дядина улыбка больше похожа на волчий оскал.
— Благодарю, миссис Анна. Твое остроумие более уместно во Франции, но раз уж ты в Англии, напоминаю — английские женщины с милой улыбкой делают, что им велят.
Анна склонила голову, но было видно, она покраснела от злости.
— Поедешь в Гевер, — резко бросил он.
— Только не это! Что там делать?
— Ты непредсказуема и неуправляема, — произнес дядя с жестокой откровенностью.
— Если я останусь при дворе, он влюбится в меня.
