И пожалуйста, уверьте его в моем совершенном почтении.
— Он очень интересуется вашей сестрой, — заметил Уильям.
— Она очень интересная женщина.
— Не боитесь, что займет ваше место?
Я обвела рукой темную комнату, тяжелый полог, жаркий огонь и свою собственную бесформенную тушу на кровати.
— Бога ради, муженек, сегодня утром я готова любой уступить свое место.
Он расхохотался, взмахнул шляпой в поклоне и вышел. Я продолжала молча лежать, глядя, как полог кровати тихонько колеблется в неподвижном воздухе.
Начинался февраль, роды ожидались не раньше середины месяца, казалось, до этого еще целая жизнь.
Слава Богу, он родился раньше. И слава Богу, мальчик. Мой маленький сыночек родился в четвертый день февраля. Признанный, здоровенький сын короля — Болейны получили все, что хотели, и могли начинать игру.
Лето 1526
Но их игра не удалась.
— Бога ради, что с тобой происходит? — Мать требовала ответа. — С родов прошло три месяца, а ты все еще бледна как смерть. Ты нездорова?
— У меня не прекращается кровотечение.
— Я ждала сочувствия, но на ее лице читалось только раздражение. — Наверно, истеку кровью и умру.
— Что говорят повитухи?
— Все прекратится в свое время.
Мать только фыркнула.
— Ты растолстела, Мария, — проворчала она, — и стала такая скучная.
Мои глаза наполнились слезами.
— Сама знаю, — покорно ответила я. — Я скучаю…
— Ты подарила королю сына. — Мать старалась подбодрить меня, но в голосе ясно проскальзывало нетерпение. — Любая женщина в мире все на свете отдала бы за это.
Давно бы вылезла из кровати, чтоб быть рядом с ним, смеяться его шуткам, петь его песни, скакать с ним бок о бок.
— Где мой сын? — прервала я ее рассуждения.
На мгновение она смутилась:
— Ты прекрасно знаешь где. В Виндзоре.
— Вы знаете, когда я видела его в последний раз?
— Нет.
— Два месяца назад. Вернулась из церкви после очистительной молитвы, а его уже нет.
Она была озадачена.
— Но его и должны были забрать. О нем хорошо заботятся.
— Другая женщина.
Моя мать искренне недоумевала:
— Какая разница? За ним хорошо ухаживают, его назвали Генрихом в честь короля. — В ее голосе звучало неприкрытое ликование. — Перед ним открыты все пути!
— Но мне его не хватает.
— Что?
Как будто я заговорила на другом языке, каком-нибудь совершенно непостижимом — по-русски или по-арабски.
— Я скучаю по нему, я скучаю по Екатерине.
— Поэтому ты такая грустная?
— Я не грустная, я несчастная.
