Несмотря на свой юный возраст, он уже имел чувство такта и развитую эмпатию.
Вернувшись домой, я по обыкновению поздоровался с бабушкой и направился в свою комнату. Тренировки своей силы, в отличие от школьных уроков, уже успели войти в привычку. Правда сегодня я решил попробовать кое-что иное.
Этот голос в голове, последнее время стал появляться всё чаще. И что он только мне не предлагал и не советовал. К примеру, днём в школе, голос утверждал, что может захватить тело учительницы и всё, что ему для этого нужно, это моё разрешение.
Понимая, что практически всегда его предложения очень нехорошие, я усилием воли постоянно отбрасывал эту сущность на задворки разума, заставляя его, а если быть точнее, её, надолго замолкнуть.
Последние дни, немало размышляя на эту тему, я набрался духа и решил всё-таки с ней поговорить.
— Покажись. — коротко произнёс, почему-то пребывая в полной уверенности, что это сработает."
"Чёрный дым моментально заполонил почти всю комнату, на короткий миг погружая помещение в кромешную тьму.
А затем, покружившись вокруг меня и даже над головой, за несколько секунд рассеялся, оставляя вместо себя на диване какую-то странную тётю.
Помимо того, что у тёти были вертикальные зрачки и жёлтые глаза, она была как-то странно одета. Однажды я случайно подглядел в окно, как две тёти в подобных нарядах были в гостях у дяди Святогора, но тогда было лето и их прозрачные накидки и короткие трусы меня особо не удивили. На улице и правда жарко, и мы с Максимом тоже ходили без футболок.
Сейчас же был сентябрь месяц и стало достаточно прохладно, поэтому выбор одежды этой тёти заставил меня сомневаться в её умственных способностях.
— На, укройся. — протянул я ей снятый с кровати плед. А на её вопросительный взгляд, добавил. — Он тёплый.
Лицо тёти из хищно-любопытного, изменилось на удивлённое. Плед она всё-таки приняла, но укрываться не стала, лишь положила на колени. Может как и я она никогда не мёрзнет?
— И так, кто ты?
Заданный вопрос вернул прежнюю улыбку на лицо тёти, которая плотоядно меня оглядев, встала с места и сделав шаг в мою сторону, наклонилась и проворковала:
— Я — Кали, мой сладкий пупсик.
— договорив, она попыталась потрепать меня за щеки, как ребёнка.
Но я то взрослый! Последний раз я позволял обращаться со мной, как с малышом в три года, после чего заявил бабушке и дяде, чтобы они с этим заканчивали. Они, конечно, не сказать чтобы прям послушались, но кое-что изменилось.
— Сядь.
