— Ну… вы только бабушке не говорите… — постарался отыграть я смущение.
— Хорошо. На вот, глотни. — протянул он мне фляжку. — Водичка заговорённая, живот болеть точно не будет. — подмигнул он мне.
Поглядев на открытую флягу, которую он мне передал, я спокойно глотнул воды и передал её назад. Дядька, от которого исходила лёгкая черная дымка, внимательно следил за моими движениями и реакцией, но когда я вернул тару, он удовлетворительно кивнул своим мыслям и убрал её во внутренний карман пиджака.
— Пошли ко всем.
— хлопнул он меня по плечу и мы вернулись в дом.
Как мне показалось, во время нашего отсутствия в комнате была тишина, но позже выяснилось, что Семён всё-таки уточнил у бабушки про моих родителей и тоже напоил её этой водичкой. Причем сделал это весьма настойчиво.
Следом был ещё ряд обычных вопросов про школу, отметки, одноклассников и учителей, ну и коронное, не видели ли мы чего странного.
— Так я же вам говорила — аномалии эти. Страшно детей на улицу выпускать.
— Мы обязательно передадим жалобы вашего села Патриарху.
Они поспособствуют решению проблемы.
Каким образом они могут повлиять на совершенно неведомым образом открывающиеся у нас аномалии, было неизвестно. А самое главное, могли ли вообще? На этих словах инквизиторы стали подниматься со своих мест и направились на выход, достаточно вежливо при этом попрощавшись.
— С виду не такие, как ты о них говорила. — задумчиво произнёс я, смотря им в след.
— Не обманывайся внучок. Едва бы мы вызвали у них больше положенного подозрения и эти живодёры моментально сбросили бы свои маски.
Помоги мне, пожалуйста, дойти до дома. — держась за живот произнесла бабушка."
"Только мы успели сделать несколько шагов внутрь своего двора, как на встречу выскочил дядя Святогор, моментально подхвативший бабушку под руку. Они с Кали и Бобиком всё это время сидели в засаде, в любую минуту готовые вступить в бой.
— Тёть Маш, ты чего? — разволновался он, и я рядом.
— У меня отравление… — прохрипела старушка. — Слава богу тебе эту воду не дали…
Убеждать бабушку в обратном, когда она была в таком ужасном состоянии, я разумно не стал.
Вместо этого мы проводили её на кухню и стали отпаивать тем, чем она нам говорила. Вид у неё был усталый, лицо побледнело, а глаза, напротив, немного покраснели. Ещё и в холодный пот бросило, отметил я, прикладывая ей свою ладошку ко лбу.
— Должна выжить. Во мне уже давно нет силы. Это одновременно плохо и хорошо. — казалось, сама с собой говорит она.
