Словно на самом деле этот город, его проспекты, улочки, его величественные здания, его атмосфера, его история делает всё, чтобы столкнуть меня и этого мужчину. Свести.
Питер, почему ты такой сводник, а?
Тебе не стыдно?
Он женат. ЖЕНАТ!
А ты заставляешь меня с ним встречаться. Видеть. Замирать. Умирать. Останавливаться в этом пространстве и времени. Зависать. Мечтать о несбыточном.
Стой, Питер! Остановись! Прекрати!
Я люблю тебя, очень, пожалуйста, не делай со мной это. Не заставляй тебя ненавидеть.
- Мила.
- Арс… отпусти.
- Я не могу. Я не в состоянии.
И я не могу!
Боже, да что за наваждение такое? Почему я не могу отлепиться от него?
Мы знакомы всего три дня! Или четыре уже? Я потеряла счёт времени. Это всего несколько десятков часов. Несколько тысяч минут.
Мгновения, мгновения, мгновения…
Я не могу с ним.
И начинаю «не мочь» без него.
Это нельзя. Я всё равно уеду. Мы всё равно расстанемся.
Он женат. ЖЕНАТ!
И не важно, любит он жену или не любит. Не важно, как они поженились.
Не важно, какой у них брак.
Всё это не важно.
Или важно. Важно, наверное, потому что если бы это было иначе он бы сказал, что готов развестись…
Боже, Милана! Боже!
Ты действительно это говоришь?
Ты, прошедшая через адище измены, в преддверии лютого развода готова подложить другой женщине такую же свинью?
Как ты можешь?
- Мила, не терзай себя, не надо, прекрати. Прекрати хотя бы на эти несколько минут, часов. Просто позволь быть рядом.
- Я не пойду на крышу!
- Я знаю. Я и не поведу тебя туда.
Я просто хочу побыть рядом. Я… поверь, я тоже не понимаю, что будет завтра, когда ты уедешь. Когда я буду ходить по родному городу и чувствовать пустоту, зная, что тебя тут нет.
Он серьёзно так говорит?
Серьёзно?
Как поэт…
Впрочем, Питер способствует. Тут хочется сочинять стихи. Тут хочется сочинять истории.
Например, историю московской девочки Милы, которая встретила питерского мальчика Арсения. Случайно. На Невском. Или на Васильевском. Или в Эрмитаже у Рембрандта. Это так романтично, назначить свидание у Рембрандта.
Ей назначили. Но он не пришёл, тот, кто назначил, зато пришёл этот – Арсений. Сел рядом и смотрел. Сначала на Рембрандта, потом на неё. И сказал, что она похожа на Венеру Ботичелли, жаль только, что картина эта не в Эрмитаже, а в галерее Уффици во Флоренции, но они обязательно поедут туда, и увидят её.
- О чём ты думаешь?
Я словно просыпаюсь. Он меня обнимает. Мы стоим, прислонившись к какой-то стене, ходят люди.
