Он просто купил всем копеечные билеты на этот несчастный теплоход, ящик водки, ящик шампанского и какие-то дешевые фрукты. Да, и еще кто-то из гостей принёс там колбасу, салатики – по своей инициативе. Получилась почти студенческая свадьба, дешево и сердито.
- Зато красиво и память.
- Наверное. Немного фальшивая память. Искажённая.
- Это точно.
Мы замолкаем. Я наполняю бокалы.
- Арс, мне нужно в отель.
- Я знаю. Ты не ответила про свадьбу.
- Что ты хочешь услышать? Да, я была как все. Мне хотелось красиво. Платье роскошное, лимузин.
Праздник. Чтобы ритуалы какие-то, церемонии, выкуп невесты. Первый танец чтобы вальс. И танец с папой обязательно. И чтобы я поплакала от счастья. И жених при всех бы какие-то красивые слова говорил. Хотелось, Арс, да. К чему только это всё?
- Жене моей тоже хотелось.
- Что?
- Вот это всё.
- Ну, знаешь, Арсений Северов, извини, но…
- Стой.
Крепко хватаю за запястье, удерживаю, потом дергаю на себя, плевать, что игристое расплескивается. Мила вскрикивает.
- Прости. И послушай.
Я женат. Да. На хорошенькой, милой девочке, которая меня обожает. Дочь друга отца. Я её с пелёнок знаю. Она для меня как сестра была.
- Арс…
- Погоди. Раз уж я начал исповедоваться. Дай закончить. Услышь меня. Просто услышь. Я её не люблю. Она это знает. И знает, что я изменяю. И её это устраивает. Ей хотелось красивую свадьбу, о которой полгорода говорило и в прессе освещали. Хотелось замуж за завидного холостяка, который входил в десятку самых желанных женихов Питера.
- А ты был самым желанным? – вижу, что ёрничает, царапается, защищает свои границы.
Еще и вырваться желает.
- Был. Обо мне даже журналы писали всякие ваши, женские. – отвечаю, усмехаясь, сам понимая, как смешно звучит. Хвастаюсь своей востребованностью.
- «Форбс»?
- Не совсем женский, но да, и они тоже.
- Как раз самый женский. Именно для прошаренных.
- Соглашусь.
- Зачем ты это рассказываешь, Арс?
Хороший вопрос. Снова её притягиваю, близко. Совсем. Чувствую дыхание. Касаюсь осторожно губами волос, висков.
Наглею, опускаюсь к мочке уха. Она замирает. Терпит.
- Ты же понимаешь, что это ничего не меняет.
- Не меняет. Да. Просто я хотел, чтобы ты поняла. – шепчу, меняя тон. Прямо в ушко.
- В постель ты меня затащить хотел.
- И это тоже. Затащить и не выпускать. Потому что не вижу причин поступать по-другому.
- А я не вижу причин с тобой спать теперь. Прости. – резко отстраняется, но я её из рук не выпускаю.
- Что, совсем-совсем нет причин?
Милана смотрит прямо.
