Книга Ермак — читать онлайн бесплатно полностью

Всех людей от Адама и до сего дня я превзошел беззакониями и потому всеми ненавидим и никому я не нужен, и всех я люблю несмотря на больное, алчное сердце мое».

И вот в тяжелый час пришла радость: восточные границы Руси отодвинулись далеко за Каменный Пояс, и вслед за Казанским и Астраханским царствами пало последнее татарское ханство — Сибирское. Царь ободрился, взор его стал яснее. Он приложил персты ко лбу и, делая крестное знамение, подумал: «Обуреваем страстями, много злого учинил я, но инако не мог, господи… бояришки измену чинили, раздорами жили.

Кровь пролитую, все мои прегрешения простит Русь ради творимого великого дела-укрепления и объединения уделов и возвеличивания государства нашего».

Из собора Иван Васильевич вышел успокоенный и облегченный мыслями о Сибири. Над площадью сияло солнце; снег искрился, звонко хрустел под ногами. В красноватых отблесках горели, как жар, купола церквей и вышки расписных теремов. Звон колоколов сливался с башенным боем фроловских часов. Тысячи голосов раздавались на морозном воздухе.

Из толпы на рундук выбрался юродивый, босоногий, оборванный, с веригами на груди, и загнусавил:

Идет божья гроза…

Горят небеса…

Огнем лютым…

Стрелец взглянул на кликушу и, показывая ему крепкий кулак, пригрозил:

— Закрой хлебало. Ну-у!..

Царская свита степенно удалилась к теремам. Казаки подошли к соборной звоннице и залюбовались ею.

— Высоченная! — воскликнул Иванко. — Чего доброго, всю Москву с нее видно…

В эту пору вышел монашек и предложил казакам:

— За алтын свожу на вышку!

— Веди! — согласился Кольцо, и казаки поднялись следом за монашком на колокольню.

Подошли к широкому проему и замерли, охваченные восторгом. И впрямь, вся Москва лежала перед ними, людная, шумная и пестрая. На солнце горели гребни кровель, сверкали золотые купола церквей и темнело великое скопище строений. Свежий ветер ударил в лицо Иванке, взмахнул полами его кафтана и развеял кудри. Долго — пока не замерзли — любовались казаки столицей."

"Смутно было на душе у казаков. Ждали, — вот прискачут они в Москву, и прямо к царю.

Ворота в Кремле — нараспашку. С ямщицким гиком, с казачьим свистом, под перепевы бубенцов тройки ворвутся на Ивановскую площадь и сразу осадят у Красного крыльца царского дворца. И выйдет на высокое крылечко, устланное пышными коврами, сам грозный царь и скажет: «Жалуйте, гости желанные!».

Но не так вышло, как думалось. Жили казаки на подворье, бражничали, играли в зернь, ходили по кабакам — разгоняли тоску-кручину.