Жены только две было.
– Ты что, мусульманин?
– Да нет. Первая, на которую ты сильно похожа, бросила меня, когда я на Кавказе воевал. Вышла замуж за богатого купчика, если сравнивать с нынешним временем. Надоела ей нищенская жизнь офицерской жены да ожидание, убьют мужа или нет в очередной заварухе. Вторая по ее же стопам пошла. Захотели спокойной и обеспеченной жизни.
– Слушай, Тимофей, а ты сколько лет служил?
– Двадцать семь лет с одной войны на другую, с небольшими перерывами.
– Господи! Спаси тебя Христос! А здесь-то что планируешь делать? Ты же многое наперед знаешь.
– Я же тебе говорил о наказе деда Афанасия. Вот и буду его выполнять по мере сил и возможностей. Если хоть несколько казаков, которых я лучше научу воевать, живыми останутся, значит, я не зря в этом мире прожил.
– Это правильно, Тимофей Васильевич. Извини, но меня очень этот вопрос волновал! Я же за жизнь станичников как бы отвечаю! – Знахарка как-то лукаво посмотрела на меня. – Давай-ка, господин подполковник гвардии, теперь спать ложиться.
До первых петухов уже совсем ничего осталось, а завтра день трудный. И не смотри на меня такими глазами, герой-любовник. Я такие заболевания, как у тебя, не лечу. Еще мне не хватало, чтобы говорили о том, что я младенцев совращаю!
Мария, хихикая, бросила мне свой и мой полушубки и указала на лавку: «Это твое место сегодня». Сама же задула свечу и, быстро раздевшись, юркнула под одеяло на кровати.
– Все, спать. Завтра трудный день.
– Это точно, – укладываясь на лавке, ответил я.
– Завтра старики-старейшины поимеют нас с Ромкой в разных позах и не только взглядом.
Со стороны кровати раздался еще один смешок, а потом послышалось ровное дыхание.
«Не придет и не позовет. А жаль!» – подумал я, проваливаясь в сон.
Глава 10
Казачий суд
Утром, встав и не обнаружив в комнате Марии, позавтракал оставленными ею на столе молоком с куском хлеба и отправился к Селеверстовым.
Войдя к ним на двор, увидел атамана, стоящего одетым на крыльце.
– Явился! Где был всю ночь?
– У тетки Марфы ночевал. Она мне плечо перевязала, а потом дала чего-то выпить, я и уснул.
– Плечо не болит?
Я пошевелил под полушубком правым плечом – ничего не болело. Так и ответил атаману.
– Переодеваться некогда. Да так и лучше будет! Если что, сможем показать твою рану, нанесенную Афанасием. А то, боюсь, все черняевские скопом на нас навалятся.
Сам-то Селеверстов был из Ольгинской станицы.
