– Ну, это дело поправимо, – лукаво улыбаясь, Селевёрстов достал из кармана шаровар бутылку беленькой. – Такая же, как ты вчера брал. Самая лучшая. Её только господа берут.
– Так, дядька Петро, ты в доме куда лучше ориентируешься, так что командуй. Где чего брать.
Через пару минут сели с дядькой за накрытый стол. Селевёрстов, сковырнув пробку, стал разливать водку.
– Дядька Петро, мне половинку. Я уже на кладбище поболее чарки выпил. А себе давай полную.
Выпили и замахали ложками. Щи были не горячими, а в самую меру.
Сальцо со свежеиспеченным хлебом также хорошо пошло. Молодая квашеная капуста приятно хрустела на зубах.
– Ещё по одной, а потом под мясцо тушёное. Косулю на днях Никифор взял. Вот вчера Ульяна с травками вам с Ромкой целый чугунок затушила.
– Давай, дядько Петро. В пот бросило. А голова отходить стала. Что-то я вчера переборщил."
"– Так почитай с каждым старейшиной выпил, да и с другими станичниками. Но ушёл домой твёрдо. Кто ещё живой был – это отметили. Митяй Широкой даже сказал, что тебя господа офицеры специально пить обучили.
Столько выпить и не сломаться, – проговорил бывший атаман, разливая водку. – Ну, не во вред, а во здравие!
После щей Селевёрстов разложил по тарелкам ароматно пахнущее тушёное мясо. Уговорили под него ещё по чарке водки, полностью опустошив бутылку.
– Тимофей Васильевич, а какие у тебя планы по службе?
– Дядька Петро, пока командую сотней конвойцев и пулемётной командой. Что за оружие пулемёты, объяснять долго. Это надо увидеть. Особенно стрельбу из него.
Ромка вон на отлично оба пулемёта освоил. Много хунхузов положил. Старшего урядника в двадцать один год выслужил. Медалей полна грудь.
– Это да, а где он, кстати? – Селевёрстов вытер пальцами усы и рот.
– Не знаю, дядька Петро, когда проснулся, его уже не было или ещё не было, – весело улыбаясь, ответил я главе семейства. – Дело молодое.
– Сам-то будто старик, – старший Селевёрстов сконфузился. – Извини, Тимофей Васильевич, забыл я про Дарью Ивановну. А Ромку женю, будет знать, как блудить.
Дней десять-то еще пробудете в станице? Вот и успею. За него теперь много кто выйти захочет.
– Может, и пробудем, – уже с грустной улыбкой ответил я. – Как обратный пароход пойдёт. Но дней семь точно ещё поживем, а может, и дольше. Только женить не выйдет, Пётр Никодимович.
– Это почему же? – удивлённо спросил Селевёрстов.
– Да наметил Роман Петрович поступать в Иркутское юнкерское училище.
– Это как же так?! – растерянно уставился на меня дядька.
– А вот так.
