Следственный пристав Банков читает лекции по дисциплинам, связанным с расследованием преступлений. Штабс-ротмистр Савельев и другие офицеры корпуса жандармов преподают то, чему их самих учили на курсах при поступлении в корпус. Сотник Аленин-Зейский – рукопашному бою, стрельбе и другим боевым наукам. Нашли ещё пару человек, которые обучают каким-то дисциплинам. Программу обучения отослали мне. Но её ещё полтора месяца ждать.
– Оригинально, ваше императорское величество. Какие-то универсальные кадры получатся. Не удивлюсь, если автор этих курсов сотник Аленин-Зейский? – произнёс Ванновский.
– Наш пострел везде поспел.
– Вы правы, Пётр Семёнович. У этого молодого человека удивительная способность предавать очевидному для всех новое, более эффективное направление. И знаете почему, Пётр Семёнович?
– Почему, ваше императорское величество?
– Его не связывают условности. Он не видит для себя ничего странного в том, что на курсах преподают офицеры и чиновники трёх или даже четырёх разных ведомств, которые обычно конкурируют друг с другом, – император сделал паузу, а потом жёстко продолжил: – А поэтому, господа, я требую, чтобы при расследовании последних покушений на моего сына не было никаких межведомственных дрязг.
Все должны работать как одно целое, прилагая все усилия. Я хочу знать, кто стоит за этими покушениями. И знать точно. Вы все поняли меня?"
"Сидевшие за столом дружно склонили головы.
– Пока новой информации не поступило, прервемся на обед, господа. Потом продолжим.
Глава 19
Ценная награда
Я находился в рабочей комнате Гатчинского дворца перед кабинетом императора, ожидая его аудиенции.
Вчера в стрелковую школу в Ораниенбауме, куда я был временно откомандирован, прибыл фельдъегерь с приказом прибыть на приём к Александру III. И уже больше получаса жду его в присутствии военного министра Ванновского, которому был в своё время представлен, и группы генералов, с которыми не знаком. Все они уже рассмотрели меня как невиданную зверюшку и тихо вели между собой беседу.
Я же, стоя в отдалении от них, прикидывал, чего мне ждать от государя. Причин, по которым меня так неожиданно потребовали на ковёр, было две. Первая – неделю назад прошедшие в Ораниенбауме в присутствии императора испытания пулемётов Максима и Мадсена. Вторая – слухи о моих взаимоотношениях с её императорским высочеством великой княгиней Еленой Филипповной Романовой, в девичестве принцессой Еленой Луизой Генриеттой Орлеанской, которые поползли при дворе.
