Члены «Гэнъёся» выступают за милитаризацию страны, внешнеполитическую экспансию, открыто пропагандируют, особенно в последнее время, идеи захвата Китая, Кореи, российского Дальнего Востока. Видимо, это и есть та «партии войны», о которой мы думали, разбирая первые два покушения на цесаревича.
– Это я уже слышал, когда генерал Черевин докладывал мне по документам подполковника Фукусима, которые так лихо перефотографировали Аленин и, как его, Савельев, кажется. Там были три листка с докладом кому-то о возможности нового покушения на Ники.
Что-то новое узнали? – раздражённо спросил Александр.
– Ваше императорское величество, об этом вам лучше поинтересоваться у Черевина и Гирца. Мне они не докладывают. Насколько мне известно, посланнику Хитрово дано указание выяснить, кто из министров поддерживает, а может быть, и является членом общества «Гэнъёся». Какие действия предпринял Пётр Александрович, мне не известно, – ровно ответил Барятинский.
– Извините, Владимир Анатольевич, нервы, – император устало закрыл глаза и продолжил: – Просто в последние годы вы остались единственным, кто рядом со мной.
Илларион Иванович весь ушёл в дела Императорского двора и уделов. В Гатчине теперь ночует редко. Петр Александрович всё чаще заканчивает вечер на дне стакана, а я работаю до двух-трёх часов ночи. Вот случилось покушение на сына и наследника престола. Вроде бы и Рождество, гости были, а посоветоваться, кроме как с тобой, и не с кем.
Император открыл глаза и внимательно посмотрел на князя.
– Владимир Анатольевич, если со мной что случится, прошу тебя как друга, не оставь без помощи Минни и Ники, – обращаясь на «ты», что делал очень редко, произнёс государь.
– Ваше императорское величество, вы о чём? Что может с вами случиться? – вскочив со стула, взволнованно произнёс князь.
Александр махнул рукой, призывая Барятинского сесть, и вновь закрыл глаза.
– Маятно мне, Володя. Вчера подписал русско-французскую военную конвенцию. Решил не переносить её ратификацию на следующий год.
Гирцу ещё документ не отдавал.
Император открыл глаза и вперил тяжёлый взгляд в лицо князя.
– Понимаешь, Володя, я эту конвенцию подписал, чтобы не началась ещё одна война между Германией и Францией. Надо было как-то остановить Вильгельма в его имперских амбициях. Но я уже говорил, что у России только два союзника – это её армия и флот. Поэтому если Российской империи будет этот союз невыгоден, я его разорву.
