– Что за восстание? – поинтересовался цесаревич.
– Неудачная попытка группы народников поднять крестьянское восстание в Чигиринском уезде Киевской губернии с помощью подложного царского манифеста, в котором царь якобы признавал своё бессилие помочь крестьянам и предписывал им объединяться в тайные общества с целью восстания против дворян и чиновников, – ответил я. – Материалов по этому делу у меня практически нет. Но по чьей указке на октябрь месяц семьдесят седьмого года было запланировано восстание?
– Здесь как-то всё несколько натянуто, Тимофей Васильевич, – произнёс генерал-губернатор.
– В те годы крестьянские волнения были частыми.
– Хорошо, ваше превосходительство. Следующий пример. В начале января семьдесят восьмого года русские войска находятся в десятке километров от турецкой столицы! Еще немного, и она сдастся. Вот тут-то двадцать четвертого января Вера Засулич стреляет в петербургского градоначальника генерала Трепова. Прошел только месяц со дня выстрелов Веры Засулич, и страна была поражена целым вихрем покушений, – я перевернул листок.
– Двадцать третьего февраля в Киеве из револьвера ранен товарищ прокурора окружного суда Котляровский. В марте убит жандармский полковник Кноп. Двадцать пятого мая кинжалом убит жандармский следователь барон Гейкинг. Четвёртого августа на Михайловской площади Петербурга убит шеф русских жандармов генерал Мезенцев. Девятого февраля семьдесят девятого года убит харьковский губернатор князь Кропоткин.
– Да. Изрядно, – пробурчал барон Корф, а цесаревич взглядом поторопил меня продолжить."
"– Летом семьдесят восьмого вышла прокламация организации «Земля и воля» второго состава, – я порылся в папке и достал листок, с которого прочитал: – «Текущий одна тысяча восемьсот семьдесят восьмой год долго будет памятен человечеству как один из этапов поступательного шествия революции. Никем не судимые, никому не подсудные земные – боги-цари и царские временщики – убеждаются на собственной шкуре, что и на них есть суд.
Решавшие одним росчерком пера вопрос о жизни и смерти человека с ужасом увидали, что и они подлежат смертной казни».
– Сведения достоверны? – поинтересовался у меня Николай.
– Всё это взято из документов, представленных Савельевым, – ответил я. – Думаю, что в Санкт-Петербурге у генерала Черевина таких данных намного больше. Я к чему всё это рассказываю, ваше императорское высочество.
