– Ещё четверо жителей также погибли, раненых значительно больше. Их свозят в лазарет. Идёт проверка по домам. Полицмейстер Чернов, слава богу, жив, но сильно контужен. Кто находился в доме Нино во время взрыва, пока не установлено. Пожар потушили. Разбор обломков дома будет осуществлён завтра. На ночь место происшествия оцепят солдаты охранной роты.
Закончив краткий доклад, Савельев направился к столу, где стояли разнокалиберные бутылки со спиртными напитками.
– Смотрю, шведский стол организовали, Тимофей Васильевич, – произнёс штабс-ротмистр, наливая в большой бокал почти до краёв водки.
– Это хорошо. Выпить надо. Картина трупов на месте взрыва жуткая. Жалко вот только загубленное празднование вашего дня рождения. Ну, с праздником.
С этими словами жандарм в два глотка осушил посуду граммов на двести. Резко выдохнул, взял вилку и, положив в тарелку несколько креветок, стал медленно и как-то задумчиво закусывать.
«Оказывается, не фуршет, а шведский стол. А почему об этом Модест Илларионович не слышал?! Надо будет у Савельева при случае уточнить, откуда он про шведский стол знает», – подумал я, глядя, как штабс-ротмистр поглощает креветку в каком-то тёмном, но очень вкусном соусе.
В этот момент в зал зашёл лакей с деревянной коробкой-шкатулкой в руках, увидев которого Савельев поставил тарелку на стол.
– Тимофей Васильевич, извините, всё кувырком сегодня. Вот мой подарок, – с этими словами штабс-ротмистр взял из рук слуги коробку и открыл её. – Подарочный «Веблей».
Знаю вашу тягу к наганам, но поверьте, эта машинка также хороша.
Я смотрел в коробку, где удобно разместился сам револьвер, тридцать патронов в гнёздах, отвертка, маслёнка. На первый взгляд, хороший пистоль. Попробуем на стрельбище, узнаем точно.
– Огромное спасибо, Владимир Александрович, – поблагодарил я Савельева и, взяв под руку, отвел чуть в сторону, показав кивком лакею, чтобы подарок положили в общую кучу на стол, который перенесли в этот зал. – А что вы можете сказать по этому французу?
– Тимофей Васильевич, может быть, на завтра оставим служебные разговоры? У вас всё-таки праздник сегодня.
И кстати, как ваша спина?
– Нормально, небольшой порез. Василий Михайлович качественно обработал рану и сделал перевязку. Рука у господина Любарского лёгкая. А уж успокаивает-то как во время хирургического действия! Настоящий кот Баюн. Боли почти не почувствовал.
– Об этом, Тимофей Васильевич, все говорят, кто в его умелых руках побывал.
