И чем больше я проходил комнат, тем сильнее мне начинал нравиться этот дом. Огромное спасибо императрице за столь роскошный подарок!
Зайдя в одну из комнат, с удивлением обнаружил в ней библиотеку. Как выяснилось через несколько минут осмотра книг, очень неплохую библиотеку. Не знаю, по какой причине Сазонов пропустил данную комнату во время первичного осмотра усадьбы, но в том, что добрался до этого информационного сокровища только через неделю, винить надо было только самого себя. У управляющего не поинтересовался, дом во второй раз решил обойти только сейчас.
Сказалась привычка жить в небольшой квартире. У родителей была двухкомнатная, которую они мне и оставили. А потом жил в дедовом доме. По габаритам такой дом в этом времени у любого более-менее крепкого хозяина-крестьянина, не говоря уж о казаках. Вот и жил целую неделю в двух комнатах. Мне было достаточно.
Остаток дня и весь следующий день провёл в библиотеке. Глушил двухмесячный информационный голод. Сазонов всё это время пропадал по делам проекта.
Кратко сообщил мне, что крестьяне в Курковицах с большим воодушевлением приняли предполагаемые нововведения и хотели бы лично отблагодарить доброго барина. От него же узнал, что эту библиотеку собрал ещё старый Афанасьев, а его наследники и Куклин сюда даже не заглядывали. Заверив Александра Ивановича, что я обязательно в его сопровождении посещу Курковицы, отправил его дальше вершить великие дела на экономическом, финансовом и хозяйственном фронтах усадьбы.
В среду с утра полчаса бега, а потом закрутился в танце с шашкой и кинжалом.
Краем глаза заметил, что на дороге к имению появился какой-то экипаж, запряжённый парой лошадей. Останавливаться не стал, продолжая отработку ката. Через пару минут карета или ландо с поднятым верхом остановилась во дворе усадьбы, но из экипажа никто не показался. Я, закончив кату и опустив оружие к земле, подошёл ближе.
Дверца вернее всё же кареты белого цвета, в которую были впряжены такой же масти кони, распахнулась, и из неё выпрыгнул улыбающийся Алекс.
– Тим, мы решили сделать тебе сюрприз. Не дожидаться тебя сегодня у Трубецких, а приехать с утра пораньше самим, – с этими словами граф распахнул дверцу кареты шире и подал руку внутрь.
Через несколько мгновений на лесенке кареты стояла улыбающаяся Мари. Белёвский помог княжне спуститься на землю и вновь протянул руку внутрь кареты. Через пять ударов сердца на земле передо мной стояла та, о которой я часто думал последнее время – Анечка фон Дерфельден.
