«Для начала надо найти гостиницу подешевле, – думал я, трясясь по мостовой на извозчике. – Два рубля за сутки – это очень много. Да и обед в ресторане при гостинице обошелся недёшево. Рубль за обычный обед: первое, второе, салат, десерт, без изысков, пускай и вкусно. Надо будет расспросить извозчика. Этот, в отличие от привокзального, запросил всего двадцать копеек, а не пятьдесят, которые содрал предыдущий шельмец. Может, подскажет чего. В моём времени таксисты были ещё и живыми справочниками о жизни города».
Портной, который представился Александром Ивановичем, имел внешность представителя национальности, которая издревле занималась данным трудом, а увидев в его глазах всю боль еврейского народа, я понял, что «Абрам Исаакович» – настоящий мастер своего дела.
Так оно и оказалось. Десять минут быстрых замеров, выбора материала, и меня заверили, что завтра к полудню всё будет готово, включая сапоги, шарф и ремень плечевой портупеи, которые также доставят сюда. Проводил меня портной со словами: «Передайте его высокопревосходительству, что Александр Иванович Берман всегда рад услужить его сиятельству и всем тем, кто приходит по его рекомендации».
"
"Извозчик, дожидавшийся меня на улице, довёз до новой гостиницы, ознакомившись с которой я решительно переехал в неё. Рубль в сутки, а условия для проживания практически такие же. При этом в номере был большой шкаф, где уместились все мои вещи: родной РД, оружие, чемодан, саквояж с всякими мелочами. Успел за год обрасти шмотками.
К еще одному достоинству новой гостиницы я бы отнёс трактир, который по содержанию и обслуживанию соответствовал разряду кафе-ресторан моего времени. Ужин в нём обошёлся в тридцать копеек с чаевыми. Запечённая картошка с мясом, салат, малосольные огурчики, чай со сдобой. Всё вкусно, и порции приличные по размерам. Еле съел.
Чтобы убить время, накупил газет и отправился в номер знакомиться с периодикой. Познавать современный мир через печатные издания. Гулять идти не хотелось, так как обилие офицеров на улице, причём почти все старше по званию, за время проезда в пролётке заставляло козырять то и дело.
Эх, выйти бы в партикулярном платье, прогуляться по Невскому. Не положено-с!
На следующий день провалялся до обеда в кровати. Что-то эта длительная дорога меня совсем расслабила. Делать ничего не хотелось. Видимо, пошёл откат за все те нагрузки, которые я успел перенести в этом мире. Такая апатия преследовала меня дней десять последних.
