– Отменно подготовились! – Барятинский, положив левую ладонь на эфес золотого георгиевского оружия, правой рукой достал из кармана мундира платок и вытер вспотевший лоб. – Такой программы для встречи гостей я и в военных училищах не видел, не говоря уж о юнкерских. Начинайте, Тимофей, а то солнце припекать начало.
– Слушаюсь, ваше высокопревосходительство. – Я чуть переступил с ноги на ногу, ещё больше вытягиваясь во фрунт.
– Ваше императорское высочество, вам со свитой лучше пройти вперёд и вправо шагов шестьдесят.
Вон туда, к началу ограждения стрельбища, – я вытянутой рукой показал направление движения и конечную точку перемещения. – С того места вам будет хорошо видно и прохождение полосы препятствий, и стрельбу. А есаул Вершинин может направить двух атаманцев на линию огня, для контроля стрельбы учениками казачьей школы.
– Хорошо, Тимофей. Пойдёмте, господа.
Цесаревич двинулся к указанному мною месту. За ним потянулась свита. Проходящий мимо меня есаул Вершинин сверкнул из-под бровей голубыми глазищами и благодарно кивнул.
Я вернулся к застывшему строю отряда и дал команду: «Слезай». Казачата спешились и, застыв, вопросительно уставились на меня.
– Лис, Тур, Леший, Шило, Сава и Сыч, вы парами идёте по полосе. Следующая пара стартует, досчитав до ста пятидесяти. Не торопитесь. Основная задача – пройти препятствия чисто, без срывов и падений. Кто промажет по мишени – тому дополнительно четыре часа занятий на прицельном станке! Стреляйте по ближним чурбакам на двести шагов. В дальние чурбаки на триста шагов разрешаю стрелять только Туру и Лешему.
Всё понятно?
Дождавшись ответных кивков шести казачат, я продолжил:
– Дан, с остальными вон там, – я указал на незанятую народом площадку метрах в двадцати от начала полосы, – из лошадей составите «вагенбург», а то нашу коновязь заняли. Потом в две шеренги строитесь на линии старта «тропы разведчика». Всё! Время! Разойдись!
Отдав команду, пошёл к атаману Савину, старейшинам и видным казакам округа, которые небольшой кучкой стояли метрах в десяти от нашего строя.
Краем глаза, отдавая команды казачатам, видел, как Савин старался незаметно для цесаревича и свиты подозвать меня к себе.
– Господин атаман? – обратился я к Савину, подойдя к казакам.
– Что там, Тимофей? Что государя наследник говорит? Не томи! – атаман, тяжело вздохнув, снял фуражку и вытер рукавом пот со лба.
– Всё хорошо, Иван Митрофанович. Его императорское высочество дал согласие посмотреть все наши выступления.
– Хорошо ему.
