Первое, что сделал цесаревич по прибытии во Владик – объявил Всемилостивейший Его Императорского Величества Александра III Манифест: «В ознаменование посещения Сибири Любезнейшим Сыном Нашим, Государя Наследником Цесаревичем и Великим Князем Николаем Александровичем, желая явить милость Нашу тем из отбывающих ныне в Сибири наказания, в силу судебных приговоров, ссыльных, кои по день прибытия Его Императорского Высочества в пределы Сибири распределены в установленном порядке, повелеваем: первое – ссыльнокаторжным, которые добрым поведением и прилежанием к труду достойны снисхождения, уменьшить назначенные судом сроки каторги до двух третей, бессрочную каторгу заменить срочною на двадцать лет; второе – осуждённым за преступления, содеянные в несовершеннолетнем возрасте, в каторжные работы менее четырех лет, ныне же перечислить в разряд ссыльнопоселенцев…»
Этот манифест уже две недели висел у сборной станичной избы на «доске объявлений», как я про себя называл этот укрытый козырьком от непогоды деревянный щит.
Казаки читали и витиевато-матерно излагали своё мнение. Общий смысл звучал: «Послабление царя варнакам к добру не приведёт».
«Казачий телеграф» с опозданием в несколько дней сообщал в станицу о событиях, связанных с нахождением государя наследника на земле Приамурья. Их было очень много, Николай Романов активно участвовал в социально-политической жизни губернаторства."
"С моей точки зрения, из всех событий наиболее значимой была закладка станции Владивосток, как начало Великого Сибирского Пути длиной в восемь тысяч километров, который должен был соединить территории Дальнего Востока и сибирских областей с сетью внутренних рельсовых сообщений Российской империи.
Второе – начало строительства сухого дока для ремонта военных кораблей во Владике.
Двадцать четвёртого мая в станицу дошли сведения об огромном успехе представителей молодого Уссурийского казачьего войска. В селе Никольское (будущий город Уссурийск) его высочеству был представлен взвод казачат-уссурийцев в возрасте от восьми до четырнадцати лет.
Стройный и молодцеватый вид этого взвода, проявленная ими лихость в скачках и джигитовке вызвали одобрение Николая. Ещё позже стало известно, что цесаревич благодарил командира казачьего дивизиона полковника Глена: «Благодарю вас, полковник, казачата представились молодцами, телеграфировал о них отдельно государю императору, благодарю ещё раз». Также цесаревич упомянул, что «среди уссурийских казаков чувствует себя как дома».
