Эпилог
– Ермак! Смотри, пароходы к пристани подходят!
Я вынырнул из омута воспоминаний от возгласа Ромки и его тычка в бедро. К пристани подходили пароход «Вестник» под штандартом цесаревича и конвоир-пароход «Ермак» с сопровождающими лицами.
Как уже сообщил «казачий телеграф», ритуал посещения станиц цесаревичем Николаем был одинаков. Два парохода с наследником и сопровождающими его лицами приставали к берегу, все жители станиц от мала до велика приветствовали гостя, преподносили хлеб-соль. Цесаревич проходил через специально выстроенную арку и приветствовал казаков.
Казачий отряд станицы показывал свои умения в джигитовке. Затем цесаревич проходил в церковь, где слушал краткий молебен, после которого вновь поднимался на пароход, и тот отчаливал.
На берегу рядом с построенной для встречи цесаревича аркой собралось больше пятисот человек встречающих. Кроме жителей станицы Черняева, приехали делегаты из станиц Толбузина, Ольгина, Кузнецова, со всех выселок и заимок, входящих в Черняевский округ. Все в нарядных одеждах.
На конях два моих десятка казачат да десяток лучших казаков-наездников, отобранных со всего округа. Все остальные пешие.
Четырехсотсильные заднеколесные пароходы в деревянных корпусах, «Вестник» и «Ермак», аккуратно притерлись к причалу у станицы. После небольшой паузы на доски причала по трапу вышел цесаревич, а за ним по «табелю о рангах» стала выстраиваться свита.
Я, сидя на Беркуте, смотрел, как к атаману Савину, стоящему с хлебом-солью на цветном рушнике, покрывающем поднос, неторопливым шагом подходил худощавый молодой мужчина с усами, но без запомнившейся мне по тому миру бородки.
Одет цесаревич был в белый френч с золотыми погонами с царским вензелем, белую фуражку, темно-синие брюки-галифе, заправленные в сапоги. Подойдя к склонившемуся в поклоне атаману, цесаревич, сняв фуражку, перекрестился, затем отломил кусок хлеба и, макнув его в соль, отправил в рот. За цесаревичем к караваю подошел приамурский генерал-губернатор, командующий войсками Приамурского военного округа, а также наказной атаман Приамурских казачьих войск генерал-адъютант Корф.
Сверкая золотыми адъютантскими погонами и аксельбантами, Корф также снял белую фуражку, перекрестился и, разгладив свою знаменитую бороду-бакенбарды на две стороны, вкусил хлеб-соль. После чего, надев фуражку, забрал у атамана поднос с хлебом-солью и передал назад кому-то из свитских. В этот момент раздался приветственный рев собравшихся на берегу казаков и казачек.
