Обладая огромным опытом вождения купеческих караваном, старшина тем не менее считал, что сводить сани в вагенбург – это лишняя морока, которая, во-первых, никому не нужна, а во-вторых, занимает много времени, из-за чего на отдых его намного меньше остается.
Обозники не хотели слушать какого-то сопляка-охранника, который пытается заставить их на ночной бивак сбить сани в вагенбург. Мол, никогда этого не делали и делать не собираются. Пришлось апеллировать к приказчику торгового дома, который был старшим над обозом.
Приказчик хоть и поартачился, но все же принял мою сторону. Привести обоз в целости и сохранности было его основной задачей. А в станицах ночевать за весь путь туда и обратно придется, дай бог, с дюжину раз. А остальные ночевки – на льду Амура и Шилки или в ближайшем от рек лесу, где берега позволяют."
"Через шесть дней, когда прошли хутор Бекетова, введенный мною новый способ ночевки оправдал себя на все двести процентов.
– Ермак, Ермак, проснись, – тихо звал меня Чуб, теребя за левую ногу.
– Что случилось? – я сел на лежанке из елового лапника, пытаясь быстро очнуться от сна.
– Не знаю, – как-то смущенно произнес Феофан Чупров, который должен был дежурить в последней смене вместе с Шахом и Усом. – Что-то непонятное происходит. Посмотри сам.
Я поднялся с лежанки возле костра-нодьи, который перекрывал вход под навес, изготовленный из плащ-палаток, и вылез наружу. Первое, что отметил, было беспокойство лошадей, которые были распределены внутри вагенбурга из саней.
И обозные, и наши лошади нервно пряли ушами, поджимая их. Некоторые, фыркая, передними копытами копали снег. Я пошел за Чубом, который подвел меня к саням, стоящим ближе всех к тракту.
– Смотри в ту сторону, Ермак, – Чуб вытянул руку, указывая на наезженную дорогу, которая стала проявляться в начинающемся рассвете.
Где-то в версте от стоянки на дороге мелькали какие-то тени. Теней было много. Иногда то тут, то там вспыхивали какие-то мелкие искры-точки желто-зеленого цвета. А потом раздались звуки, отдаленно похожие на пение.
«Влипли, млять, влипли! – думал я, поднимая по-тихому тройки Тура и Шило. – Надо же, как повезло в кавычках, нарвались на поющих горных, или красных волков! Их же в этих местах не осталось практически, а тут попались, да еще такой большой стаей».
Со слов деда, который обучал внука не только воинским, но и охотничьим умениям, Тимоха, а теперь и я, знал, что чаще всего красные волки охотились стаями по семь – десять особей.
