Маленький я смотрю на себя взрослого, и мне не верится, что этот мужик среди поля — я. Мне не нравится этот человек, я чувствую к нему отвращение и страх. Я хочу убежать, но не могу. Мама поет. Тихо и ласково, и мне кажется, что я чувствую ее теплую ладонь на голове.
— Мам… — шепчу я, когда меня отпускает под ее напевы, — она ведь не простит меня.
— Простить не значит остаться, милый.
И как же больно слышать эту простую истину. Прощение — не волшебное заклинание, после которого жизнь возвращается в прежнюю колею и отменяет все совершенные ошибки.
— Какое бы решение ни приняла Вита, ты должен с уважением его принять. Может быть, когда пройдет время, вы будете готовы поговорить… Я так понимаю, у вас так и не случилось разговора по душам?
— Нет.
— Ожидаемо, — разочарованно фыркает мама. — Ну, ничего, может, к старости разродишься. Явишься к ней, а у нее уже правнуки. Они спросят: “ бабушка, а кто этот старый, вредный и подслеповатый старик с клюкой?”
— Мам…
— А она, знаешь, что ответит?
— Что? — накрываю глаза ладонью.
— Она ответит с загадочной улыбкой… Кстати, у нее будут отличные зубные протезы, а ты будешь беззубым… Вот, она с загадочной улыбкой скажет: “не знаю, какой-то бездомный. Вынесете ему тарелку супа”
— Мам, ты перегибаешь палку.
— Думаешь?
— Да. Дай мне хотя бы вставную челюсть. Стыдно к бывшей жене заявляться беззубым. И как я буду говорить? Шепелявить?
— От супа ты не отказываешься?
— Нет, Вита хорошо готовит. Дай вставную челюсть, суп и клюку. Клюкой я ее мужа пару раз…
— Он будет мертв.
— Что? — поперхнувшись, откашливаюсь.
— Я тебя даю второй шанс вместе со вставной челюстью.
Я смеюсь. Тепло и тихо.
— На колени будешь вставать? — хитро интересуется мама."
"— Чую, что у меня колени заклинит, — беззлобно усмехаюсь я.
— Но ты аккуратненько и подушечку прихвати. Да и будь готов, что Вита встанет и уйдет.
— Ну с моими-то коленями за ней не поползаешь, — недовольно цыкаю я.
— Да, милый, старость не радость, — мама вздыхает. — Ты поэтому колени и береги. Все, давай, сына.
Мне бежать надо. Мне саженцы привезли. В прошлый раз все были с гнилыми корнями. Все, целую.
— И я тебя целую.
Через минуту получаю от мамы адрес. И я запоздало удивляюсь тому, а откуда она вынюхала про Карину и ее хахаля?
Глава 26. Лапуля и пицца с ананасами
Обычный панельный дом в спальном районе. Стучу по железной двери, которую открывает полуголый, патлатый парень. Лет двадцать пять, не больше. Тощий, весь в цветных татуировках и кольцом в носу.
