— И в твоих интересах не пытаться сейчас с ним заигрывать, Карина, а то он в силах лишить тебя твоего дитя, и я не буду его осуждать…
— Он не…
— Посмеет, Карина, — недовольно цыкаю я. — И сделает это все по правилам, через суд, у тебя ведь, вероятно, ничего нет за душой. Мой тебе совет быть тише воды, ниже травы, если ты, конечно, дорожишь ребенком, а не видишь в нем только возможность развести Артура на деньги. Я сама мать и поэтому считаю, что ребенка должна быть мама.
— Я буду хорошей мамой… — прижимает ладонь к животу.
— И я уже люблю своего малыша.
— Иди, — закрываю глаза.
— Но…
— Иди, Карина, — повторяю я.
Карина встает и обиженно цокает каблучками прочь. Дожидаюсь, когда она выйдет из ресторана, и набираю по памяти номер, о котором никто не знает."
"— Тань, я же сказал, что если будет что-то на твоего мужа, то сам тебе позвоню, — гудки обрываются недовольным мужским голосом. — Чист, твой супружник. Никаких баб. Ни молодых, ни старых.
— Лёш, надо за девочкой одной присмотреть, — делаю глоток чая, провожая хрупкую фигурку Карины, что шагает по тротуару.
— И как обычно, плачу наличными.
Глава 13. В самое сердце
Пока я, вся красная и опешив раскрываю рот в немых возмущениях на “получай удовольствие”, мелкий засранец говорит в трубку:
— Привет, Лен. Я по делу. Нужна квартира, срочно.
— Вот пакостник, — обескураженно шепчу я, а бариста мне подмигивает.
— Кто ищет? О, Лена… — скалится в улыбке, — прекрасная женщина, которая переживает развод с мужем-тираном, — обращается ко мне, прикрыв смартфон, — сколько комнат?
— Одна? — неуверенно отвечаю я.
— Одна, — повторяет бариста. — Да, Лен, срочно. Ага, и как обычно, покрасивше и подешевле. Не фыркай мне тут, я же знаю, что у тебя всегда есть варианты. Ты же у нас умница.
Я опять рот открываю. Да кто же такому хитрецу откажет? Никто.
— Вот видишь, а бурчала, — смеется бариста. — Адрес? Скинь сообщением, я не запомню. И нет у меня ручки. Все, давай, целую.
Откладывает телефон и самодовольно улыбается:
— Ну вот, говорил же, повезло тебе со мной.
Будет тебе уголок для гордой и одинокой.
— Жестоко.
— Нет ничего оскорбительного в гордой и одинокой, — приглаживает волосы и опять очаровательно улыбается, — особенно для меня.
— У меня вопрос.
— Какой?
— Почему мужчины изменяют?
— Довольно философский вопрос, загадочная незнакомка, — бариста стучит пальцами по столешнице и задумчиво смотрит на меня. — А что ответил твой муж?
— Потому что мог.
— А он у тебя честный, да? — хмыкает бариста.
