— Вита, я рад, — он прикладывает ладонь к груди, глядя мне в глаза, — очень рад, что буду дедушкой и полон воодушевления, однако… что дальше? Что дальше будет между вами с Артуром? Я понимаю, меня никто не спрашивал, но я все же выскажу свое скромное мнение. Ребенок должен родиться в браке, семье, — сердито скрещивает руки на груди. — Но этого я от вас не услышал. Что у вас сейчас за отношения? Вы вместе, дружите или… что?
— Он такой сердитый, потому что переживает, — шепчет Татьяна Михайловна и улыбается.
— Переживаю, потому что ничего не понимаю, — Борис Витальевич переводит злой взгляд на Артура.
— Сидит такой довольный, а конкретики нет. Кроме внука, вы нас обрадуете еще чем-нибудь? Вита тебе сейчас кто?
— Любимая женщина, — спокойно отвечает Артур, и его отец вновь смотрит на меня.
— Ладно, я так понял, с вопросами надо к тебе, — не моргает. — Вы кто друг другу сейчас, Вита?
— Официально бывшие супруги… — отставляю чашку на столик.
— Я с ними полысею, — Борис Витальевич переводит недовольный взгляд на Татьяну Михайловну.
— И ведь родят нам такого же упрямого, как они сами, пацана.
— Может, будет девочка, — отвечает та и мило улыбается. — Упрямая девочка.
— А что будет с ними? — Борис Витальевич вскидывает в нашу сторону.
В ожидании смотрят на нас, и я погружаю ложечку в кусочек торта:
— Со мной все ясно. Токсикоз, живот, истерики, тяга к внезапным кулинарным изыскам…
— Ты будешь рожать вне брака, Вита? — строго спрашивает Борис Витальевич.
— На данный момент, — поднимаю взгляд, — да.
Родители молчаливого Артура бледнеют и поджимаю губы, а затем Борис Витальевич не выдерживает и рявкает на сына:
— Ты ей будешь делать предложение, нет?! Ты чего тут с кольцом бегал тогда? Совета спрашивал?! У Виты же живот скоро будет! Будем тянуть до родов или до совершеннолетия ребенка? Или дождемся правнуков?
— Не ругайся, — Татьяна Михайловна похлопывает его по колену.
— Какое кольцо? — недоуменно смотрю на Артура, который с бледным и обескровленным лицом достает черную коробочку.
Протягивает и застывает статуей, которая даже не моргает.
Смотрю на коробочку, поднимаю взгляд на Артура, который, кажется, сейчас испустит дух и помрет за чаепитием.
— Может, ты ее откроешь? — шепотом подсказывает ему Татьяна Михайловна.
Артур молчит и не шевелится, а затем едва слышно говорит:
— Я планировал все иначе… Папа, ты меня подставил…
— А не подставил бы, ты бы тянул и тянул кота за хвост, — зло урчит в ответ Борис Витальевич.
