– Вставай, – жестко сказал Матвиенко. – Леха, надо его в прокуратуру. Как, гражданин, признаваться будем? Чистосердечно?"
"– Да пошли вы…
– Игорь, я сейчас. Пять секунд.
– Ничего. Мы пока тут побеседуем. С гражданином, – недобро улыбнулся Матвиенко.
Алексей вошел в квартиру.
– Сережа в маленькой комнате, – шепотом сказала Саша. – Пришлось наврать, что это чужой дядя, очень злой. Господи! Родной отец! Ну ничего святого!
– Ты нашла деньги?
– Да, в стиральной машинке. Она сломана, машинка, там всякий хлам лежит. Я стала искать старый Сережкин носок, чтобы распустить и рейтузы довязать, а там этот пакет…
– И в нем пятьдесят тысяч долларов.
– Кажется, меньше…
– Значит, потратился.
– На пакете кровь. Я сразу поняла, что это кровь. Мне стало страшно.
– Зачем же ты к Лене поехала?
– А куда? Я же не знала, что они…
– Любовники? Ну, ну, успокойся. Ты что, слышала, как она звонила твоему мужу? Ночью.
– Нет. Лена как-то странно себя повела, когда я рассказала ей про эти деньги. Я ничего не могла понять: как Вовка выследил Серебрякова, как он вообще узнал про эти доллары! А Лена разозлилась и отправила меня в маленькую комнату, чтобы Сережку уложила спать.
Там снаружи такая щеколда, папа прибил. У нас сквозняки. Когда мы с сыном в комнату ушли, Лена вдруг взяла и щеколду эту задвинула. Я испугалась, стала в нее ломиться. В дверь. Схватилась в горячке за кресло, чтобы ударить. Оно тяжелое. А за креслом Вовкин халат. Со спинки, наверное, соскользнул, его и не хватились. Я сразу узнала этот халат, сама подарила на двадцать третье февраля, все ходила, выбирала.
Как-то приехала с дачи, а халат исчез. Теперь лежит в Ленкиной спальне, из кармана бюстгальтер торчит. Не мой. Ленкиными духами пахнет. У нее дорогие духи, французские. Тут я все поняла. Сестра давно намекала, что ей меня жалко. Мол, жизни не знаю. Я разозлилась! Как ударю в дверь плечом! Щеколда сломалась. Плечо до сих пор ломит, там синяк. Огромный. Лена была в комнате, кому-то звонила. Я теперь поняла, кому. За сына я бы их обоих убила! Леша! Как они могли? Я подняла Сережу, быстренько его одела и вышла в прихожую.
Там мы с Ленкой подрались. Первый раз в жизни. В детстве я ведь ее и пальцем не тронула. Даже ни разу не шлепнула…
– А зря.
– Как они могли, Леша? – Саша заплакала.
– Ну, ну. Успокойся. Что теперь поделаешь…
– Да, что поделаешь.
– Саша, мне надо ехать.
– Да, да.
– Мы потом обо всем поговорим. Поезжай домой, успокойся.
– Да, да… Домой? Я не могу.
– Езжай в квартиру родителей.
