В зависимости от насыщения цвета можно понять сколько резерва использует эссенциал. Чем ярче выделяется эссенция, тем больше силы расходуется во время боя. Так вот в схватке со мной мощь её резерва едва достигала слабенького алого цвета. Впрочем, это не только удручало, но и распаляло внутри угасшее чувства роста и жажды силы. На Терре я хоть и был первоклассным бойцом, но на Альбарре всего-навсего посредственность.
Пока же я упорно трудился, медленно превращаясь в эмбрион будущего аристократа, Руна медленно и верно, продолжала восстанавливать свой фундамент и брала под полный контроль ранее поглощенную энергию.
Уклон. Уклон. Промах. Жуткая боль…
А еще на Альбарре никогда не праздновали Нового года…
Впрочем, из всех мыслей тотчас выбило дух, когда черная плеть моментально после одного промаха раздробила облачение и смачно прошлась по моему хребту, тем самым отбросив меня в противоположную часть арены. Из глубин сознания тотчас хлынули злоба и раздражение, а шепот пытался убедить хозяина прикончить ублюдка, который посмел это сделать, но крепко сцепив челюсти, удалось чудом подавить в себе порыв припадка.
— Вы злитесь, юный лорд, — зазвучал необычайно спокойный голос Гашэлая, а сгустившаяся тьма начала стремительно расступаться в стороны, демонстрируя силуэт безопасника. — Во время поединка эмоции чреваты.
Чтоб меня бесы драли! Проще сказать, чем сделать. Если бы я мог от них избавиться, то давно бы это сделал. Умник, мать его, выискался!
— Правда, что ли? — ругнулся тихо я, а после обратил раздраженный взор на тёмного.
— А то я уж подумал, что так и должно быть! Своей тушей я скоро дыру проделаю в настиле.
— Вы вновь злитесь, юный лорд, — слабо улыбнулся Ворган. — Вам нужно начинать брать пример с господина. Все его эмоции всегда под замком и контролем.
Да твою собачью жизнь! Снова он за старое.
— Думаю, на этом стоит закончить, Элай. Вы уже занимаетесь на протяжении четырёх часов, — вдруг раздался громкий голос Алесы. — Юному лорду необходимо хорошенько отдохнуть перед грядущим празднеством.
Всё-таки оно устроено в его честь. Боюсь, предстоят нелёгкие дни.
Не сказать, что вымотался за это время, но в одном эссенциала права — завтра ожидается тяжелый день. Званый вечер во славу воспитанника Изувера. Хоть я и был против такой помпезности, но Хаззака невозможно поколебать.
— Гости съезжаются? — с лёгкой отдышкой вопросил я, со стариковским кряхтением поднимаясь на ноги и разминая пострадавшую спину.
