Наверное, впервые за долгое время я ощущал себя столь чистым и столь отдохнувшим. Беседа с Иманией и Дэймоном началась только спустя пару часов, когда со всеми водными и целительными процедурами было покончено. Знающая не отходила от меня ни на шаг и всячески помогала. Слепок новой руки она сделала практически сразу, так что примерно через декаду или чуть меньше тётка сможет воссоздать мою былую конечность.
Всё это время мою персону всюду сопровождала Алеса и периодически её сменял Гашэлай. Не знаю почему во дворце за мной присматривали двое глав службы безопасности, но скорее всего всему виной Имания.
Да и сам дворец поражал своей монументальной гротескной архитектурой. Думаю, не нужно упоминать, что размеры твердыни оказались колоссальных размеров.
Так что только через два часа удобно устроившись в кресле я смог о всех странствия поведать Имании и Дэймону. Причем во время беседы несказанно понравилась новая одежда. Белая рубашка, черные тактические штаны и излюбленные высокие ботинки на шнуровке несказанно радовали, а удобство у одеяний зашкаливало.
Однако, если подходить к сути, то восставший некромант являлся редкостной мразью. Массовые убийства, каннибализм, еретизм, жертвоприношения, демонопоклонничество. По рассказам Имании ублюдок пустил на фарш собственных родичей. Впрочем, не это стало заключением. Последней каплей оказалось убийство и похищение нескольких десятков голубокровных наследников из других пантеонов, которых он в дальнейшем использовал в качестве топлива для своего становления.
В общем, у трухлявого знатно засвистела фляга и тот пустился во все тяжкие. Ксанту грозило вымирание и великий дом решил самолично вырезать под корень всю заразу пока не уничтожили их самих. Именно с того момента Ксант считается слабейшим великим домом, потому как их успели знатно пощипать.
— Занятная история, — пробормотал Дэймон, прохаживаясь из угла в угол. — Очень занятная. Лиярт Август почти жив и почти здоров. Стал королем нежити. Достаточно могущественной тварью.
Между Легендарным и Мифическим типом. Так еще и обосновался под самым носом. И ты его… оскорбил.
— Это мягко сказано, — хмыкнул я, разглядывая контуры возведенного массива. — Он грозил мне всеми известными карами.
Магическая проекция являлась идеальной. Настолько идеальной, что мерещилось будто деспот прямо сейчас ходит посреди покоев сестры. Причем периодически в проекции мелькала Маннисса с побледневшим и весьма уставшим, но довольным личиком.
