Отныне страх исчез, а в глубине души лишь сильнее укоренилась решимость. Пути назад больше нет. Сложный выбор сделан.
— Да простят меня Небеса, — одними губами шепнула девушка.
Главные ворота, знакомый длинный холл, витиеватые лестницы уже находились позади, а звонкие голоса прислужниц доносились со всех сторон. Храм в это время года наполнялся жизнью. Фьётре всегда казалось, что она будто попадает в другой мир, потому как увиденное за стенами абсолютно не клеилось с живой, тёплой и располагающей обстановкой, которая царила внутри.
Каждая встречная вёльва или прислужница то и дело глубоко кланялись дочери Фреи, но небесная воительница продолжала идти в глубины храма с невозмутимым видом лишь периодически отвечая на приветствия краткими кивками. Замедлиться пришлось только тогда, когда она почти вплотную приблизилась к сердцу обители госпожи, но останавливаться не понадобилось — с тихим шелестом зелено-жемчужные врата медленно начали отворяться, открывая взор на личный сад Фреи.
Фьётра знала, что хозяйка самолично занимается всеми нуждами своего детища.
Прямо сейчас та вновь удостоверилась в этом, ведь стоило ей сделать всего пару десятков шагов под тихий треск насекомых и клёкот птиц, как взгляд валькирии тотчас скользнул по грациозным и плавным изгибам фигуры одного из оберегов Северного пантеона.
— Моя госпожа, верная слуга приветствует вас, склоняется перед вами и смиренно просит прощения, — чуть дрожащим голосом произнесла Фьётра медленно оседая на правое колено и упирая взгляд вниз.
— Мне… мне так жаль, повелительница. Я… я вас разочаровала. Я накликала беду на Арнлейв. Опозорила лично вас. Я… я провалилась по всем фронтам! Как ваша дочь и как ваша защитница. Я… я не достойна обладать крыльями валькирии и недостойна носить ваш дар оберега.
— Встань, дочь моя, — мягко отозвалась Фрея с заботливой улыбкой на лице, не отрываясь от собственного дела.
Оберег выверенными и плавными движениями неспешно подрезала листву на цветах и кустарниках, переходя от одного места к другому.
— Встань с колен. Ты в курсе, что я не люблю подобного. К тому же если с кем-то говоришь, то требуется смотреть в глаза, — Ванадис внезапно замерла и отложив садовые инструменты в сторону, всем корпусом обернулась к воительнице и озарила её заботливой улыбкой. — Что касательно твоих ошибок, то ошибаются все, дочь моя. За свою жизнь я не видела идеальных разумных. Ошибаются даже обереги. За свою долгую жизнь пришлось осознать это более чем отчетливо.
