И, как двадцать три года назад, те же непроницаемые алые глаза.
– Зато вы не изменились, ваше преблагородие, — пробасил виновато калека, опуская голову на порядок ниже. — Приветствую вас, мой господин.
После столь долгого пребывания в разных мирах каждый из них опасался начать беседу первым. Ведь всё сводилось к одной единственной причине.
— Почему, Бетал? Почему… ты призвал меня? — боязливо сглотнув, шепотом осведомился седовласый, прекрасно понимая, чем всё это грозит. — Почему… я не ощущаю ауры сына? Где он сейчас? Ты ведь знаешь, что срок еще не вышел.
Оставалось еще два года. Два проклятых года! Ты же знаешь… Так ответь мне, Бетал… Почему?
— Простите меня, мой господин, — растеряно пробасил старик, начиная дрожать, но не от страха, а от раскаянья. — Я… я подвёл вас… Я… я не справился…
Вот только довести свою речь до конца тот не успел, холодная ладонь крепко сжала его горло и с ужасающей лёгкостью приподняла тело над полом, а из глотки старика лишь вырвались обреченные хрипы.
— Не смей, Бетал, — смертельно бледнея, опустошенно проронил прибывший, а в робких бликах тлеющих углей было видно, как глаза его заблестели от подступающих слёз.
— НЕ СМЕЙ!!! Не смей мне говорить такого! Ты обещал! ОБЕЩАЛ!!! Обещал, что позаботишься! Обещал, что присмотришь за ним…
— Простите меня, мой господин, мне нет прощения… Я не покончил со своей жизнью только поэтому… Я хотел, чтобы вы забрали её лично.
— МНЕ НЕ НУЖНА ТВОЯ ЖИЗНЬ!!! — перешел на вопль седовласый, но голос его страшно дрожал, а пальцы на горле сжималась всё крепче.
— МНЕ НУЖЕН СЫН! МОЙ ДОРОГОЙ СЫН! Ты прекрасно знаешь на какие жертвы я пошел ради этого! Знаешь, на какие жертвы пошла она! На что пошли все мы! Знаешь, что мне опасно тут находиться! Знаешь, что даже унция магии может навредить ему! Я доверил тебе одного из самых драгоценных людей в жизни — СВОЕГО СЫНА! А теперь ты просишь у меня прощения?! Ты единственный, кто подходил на эту роль! ЕДИНСТВЕННЫЙ! А этот захудалый мирок не должен был ему навредить! Так, где он? Где мой сын?! Что с ним стало?! ГОВОРИ!!!
— Юный господин… он… он… — все следующие слова застряли в горле у старого калеки, но сделав усилие над собой, тот обреченно прошептал, — … он исчез.
Вероятнее всего… погиб.
От услышанного алые всполохи пробежали по багровым доспехам, а руки, удерживающие старческое тело предательски задрожали."
"— Нет… Нет… Нет… — словно мантру стал шептать седовласый одно и тоже слово, качая отрицательно головой.
