— Отец, это… это надо остановить! — поднимаясь на ноги и прижимая к себе изувеченную малышку прошептала едва слышно та. — Нельзя… Так нельзя. Он… он нам не враг.
— Увы, дочь моя, не могу, — поджав губы, отрицательно покачал головой. — Я обещал Азаиху его жизнь. И тут ты не права. Он враг. Он лейтенант Ксанта. А враги должны либо страдать, либо умирать!
— Нет, отец, ты не понимаешь! — взмолилась девушка, глядя на то, как генерал медленно приближался к едва стоящему на ногах юноше. — Ты ведь не знаешь, что он…
Однако последние слова застряли у целительницы в горле, так как в следующую секунду случилось нечто еще более безумное.
Под невероятным давлением лейтенант Ксанта шагнул вперед и на изумление всех собравшихся звериный оскал отобразился на чудовищной гримасе.
— Если не хочешь… убивать, — едва слышно прошелестел хрипло Ранкар. — То убивать… станем МЫ!
* * *Да, в этом и была проблема. Стоит переступить грань неистовства, как сознание угасает под напором животных инстинктов и придти в себя получается только после основательного выплеска, либо после того, как меня кто-то умудрится остановить.
Однако в этот раз всё происходило иначе. Впервые на своей памяти я стал жалким зрителем. Зрителем, который не вправе управлять собственным телом. Я видел всё вокруг. Я чувствовал бурлящую внутри чужеродную силу, что пыталась вырваться наружу, но стонущие от напряжения печати не давали ей вырваться. Я ощущал закипающую проклятую кровь. Я испытывал весь спектр поглотивших душу эмоций.
Вот только тело хоть и принадлежало мне, но под воздействием неистовства я не ведал, что творю и что говорю. Сейчас случилось именно так. Мощь правой длани являлась ошеломляющей. До сих пор таких оппонентов я не встречал. И только под напором подобного могущества становилось ясно сколь слаб я на общем фоне Вечного Ристалища.
Я прекрасно понимал, что выстоять против таких противников попросту невозможно. Всей моей силы не хватит, чтобы справиться хоть с одним из них.
Так что если и уходить, то только по-своему.
Тем не менее даже в такой безвыходной ситуации неистовство действовало в излюбленной для себя манере:
— Если не хочешь… убивать, — прошелестели хрипло мои губы. — То убивать… станем МЫ!
Это невозможно было назвать схваткой. От слова совсем. Надо мной будто насмехались. В состоянии исступления я никогда не ощущал себя столь слабым и никчемным. Обычный глупец, который замахнулся на того, кого невозможно победить.
