Всем своим видом тот походил на какого-то деревенского шута. Однако безопасник чем-то напомнил мне Танара. За широкой улыбкой Глиан скрывал нечто большее, а еще я смог ощутить его силу, точнее я почувствовал густые потоки стихии огня. По внутренним ощущениям он мало в чём уступал Алесе и Гашэлаю. Кстати, именно Натан и его люди являлись теми, кто стоял на защите детей и жен Дэймона во время вторжения демонов, а теперь он и еще семь стражей из внутренней гвардии по приказу Имании будут сопровождать меня и парней на Север.
Вся группа насчитывала одиннадцать разумных. Сборы заняли не больше часа, а отбывали мы далеко засветло. Ни долгих прощаний, ни каких-либо расшаркиваний. Единственная, кто меня навестил оказалась Имания, хотя и с ней любые подробности мы оговорили заранее, но и тут не обошлось без сюрпризов. За каким-то причиндалом на мои проводы к самим вратам притащился Занст."
"Перед самой отправкой тётка с теплотой клюнула меня в щеку и ободрительно подмигнув, всучила в ладонь нечто овальное, напоминающее яйцо, но одного взора хватило, чтобы выпасть в осадок.
Вещица являлась воистину редкой.
— Используй это, если не будет иного выхода, — предупредила женщина. — Знаю я этих вертихвосток!
— Надеюсь, не пригодится, — усмехнулся я, целуя тётке на прощание ладонь и пряча артефакт в пространственный перстень. — Но благодарю вас.
Несколько долгих мгновений мою физиономию задумчивым взором пытался просверлить старший сын наставника, но сегодняшнее утро оказалось чересчур необычным.
Занст, как и подобает этикету, вдруг ударил себя мягко в районе сердца, а затем на наше с Иманией изумление протянул свою руку мне.
На Терре подобный жест означал обычное приветствие, но среди аристократов Вечного Ристалища данное движение означает признак веры и принятия как равного.
— Знай только одно, Ранкар. Я не питаю к тебе вражды и никогда не питал, — честно признался он. — С твоим появлением в доме на душе у меня присутствовала лишь неопределенная зависть. Отец смог рассмотреть в тебе то, что не увидел во мне и брате.
Я не идиот и всё понимаю. Не обещаю братской любви, но в спину я ни за что тебя не ударю. Таков выбор отца, и я буду его уважать, так что не посрами Хаззаков на Севере. За Честь и Кровь!
Твою ж собачью жизнь! Сейчас расплачусь от умиления. Впрочем, он не такой напыщенный хмырь, каким хотел казаться.
«Он не лгал, — тихо подсказала Руна. — Слова шли от всего сердца».
Плевать как-то на его слова и все его органы.
