От услышанного сглотнули все, кто успел уловить нить разговора, но имелась среди присутствующих та, кто смел говорить с Ингмаром на равных, а порой и критиковать его решения.
— Честно признаться своими выходками и родословной он более напоминает эйнхерия, чем гарма. Погоди! Разве… разве парень согласился? — удивлению Арнлейв не было предела, когда до неё дошла суть сказанного.
— ЧТО⁈ — вскрикнула от удивления Ингрид и пораженно уставилась на первого сына Видара. — Господин Ингмар, неужели вы уходите на покой? Только не говорите, что вы решили взять «его» к себе?
— Я стар, малышка, а замшелым старикам приходится уходить на пенсию, — с отеческой улыбкой произнес гарм.
— Хватит прибеднятся. Мы почти одного с тобой возраста, — возразила Знающая Альвхейма. — Не забывай, что он нам далеко не друг. Да и вряд ли Изувер просто так отдаст тебе парня.
— Враги становятся друзьями, а друзья врагами. Порой предать могут самые ближние, а помочь самые дальние. Это один из главнейших аспектов жизни, — философски заметил старый воитель, улыбаясь уголками губ.
— Или ты считаешь, что кто-то возжелает отказаться от такой власти, которой мы обладаем? Думаешь, кто-то захочет отвергнуть дары и благословение небожителей? Сомневаюсь…
— Боюсь, ты кое-о-чем не в курсе, — задумчиво отметила валькирия копья света. — Скажем так, из того что знаю я, этот маленький безумец весьма пренебрежительно относится к оберегам.
— Вера в оберегов понятие расплывчатое, — лукаво хмыкнул Ингмар и судя по улыбке Кралда тот полностью поддерживал друга.
— Тебе ли не знать об этом? Для многих суть веры заключена не в том, что она подразумевает, а в том, что она может дать. Для избранных она даёт власть, силу, влияние.
— Во многом ты прав, но даже меня раздражает его пренебрежительное отношение к голубокровным Севера, — нахмурилась недовольно небесная воительница и поднявшись со своего места, она встала рядом с сыновьями Видара. — Служители хоть и отделены от власти и никоим образом напрямую не связаны с правлением кланов, но мы тоже когда-то являлись частью знатных.
— Молодость — время пылкости, страстей и вызовов, — снисходительно заметил Ингмар. — Пройдет время, и он остепенится. Главное, что он не выходит за грань. Его поведение укладывается в рамки отбора. Я был таким же! Ты была такой же! Позабыла былые времена, Арнлейв?
— Порой твоя прямота не может не пугать, — закатила глаза женщина.
— А как по мне битва равная, — вклинилась в беседу валькирия водяного трезубца. — Точнее почти равная.
