О таком, жалкий тифлинг подобный мне, и мечтать бы никогда не смог. Наш падший тоже повидал многое, но только не мы с парнями. Жаль, что их сейчас нет и они не видят того, что вижу я. Для тех, кто сидит там, — указал Рамас пальцем в сторону зоны благородных, — мы грязь под ногами. Мы для них никто. Досадная помеха. Однако не ты! С твоим появлением я многое понял и осознал. Благодаря тебе я смог шире посмотреть на мир. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я. В общем… спасибо, — искренне заключил тифлинг.
Странный он сегодня какой-то.
«Ты изменил их мировоззрение, — пояснила тихо Руна. — Показал то, чего в принципе быть не может. До тебя Осколки влачили жалкое существование. Они находились на пороге смерти и отчаяния. Они цеплялись за жизни в самой низине пищевой цепи. Но за какой-то год многое переменилось. Из бесправных смертников они превратились в свиту того, за кем наблюдают голубокровные и сами служители оберегов. Понимаешь, как высоко они забрались? Ты воспринимал это как данность, потому как ты пилигрим, но они уроженцы Вечного Ристалища.
Для них всё иначе».
Вот как выходит, значит.
— То ли еще будет, Рамас, — усмехнулся мягко я. — То ли еще будет. Тебе лучше приготовиться, потому как дальше всё изменится еще сильнее.
— Удачи желать не буду, — тихо рассмеялся Тэйн, хлопнув растерянного тифлинга по плечу. — Ты вряд ли на неё надеешься.
— Не забывайте о голове, юный лорд, — насмешливо отметил Глиан.
Пару мгновений размышлял стоит это делать или же нет, но речь Рамаса произвела неожиданный эффект и плюнув на всё, спокойно обернулся в сторону проводника.
— Признайся честно, Алейф, ты же не простой разумный, не так ли? — спросил невозмутимо я. — Кто ты такой на самом деле?
Сопровождающий с немигающим взором наблюдал за ареной и не сразу понял подоплёки вопроса, но уловив суть, тотчас сделал озадаченное лицо, а вот Натан резко насторожился от услышанного.
— Я всего-навсего старый слуга, чтимый Ранкар, — усмехнулся добродушно. — Не больше и не меньше.
Что ж, кто бы сомневался, что этот старый пердун так возьмёт и расколется.
— Ладно, — махнул я снисходительно рукой. — Дело твоё, старик."
"Долго задерживаться в чертоге второму финалисту левой группы никто не позволил. Пару вдохов погодя массив резко развеялся и по запылённому ровному камню я неспешно зашагал прямиком к центру арены.
Над центральной площадью будто кто-то свыше стал убавляться звук. Возгласы зрителей начали стремительно стихать, а секунд через десять они полностью смолкли.
