Он сраный пророк, что ли?
— Я не правитель и не полководец, — пробормотал вяло я, глядя в собственное отраженное в зеркальном барьере. — Я всего-навсего боец, Алейф. Для кого-то друг, для кого-то враг, для кого-то убийца, а для кого-то обычное пушечное мясо и расходный материал. Но я ценю тех, кто рядом. Отношусь к окружающим так же, как они ко мне. Не больше и не меньше. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я.
— Хотел бы я с вами познакомиться, чтимый Ранкар, при других обстоятельствах. Всё-таки среди северян есть те, кто за мирное сосуществование народов.
Не все хотят крови и вражды. Однако, как понимаю, этому не суждено сбыться.
На секунду захотелось обернуться к старику и заглянуть тому в глаза, но оградительный массив внезапно замерцал и полностью исчез, а затем я не мешкая сделал шаг вперед на каменную и слегка запыленную поверхность арены.
— Всё действительно уже решено, — пробормотал тихо я себе под нос, не оборачиваясь назад. — Затягивать смысла нет. Да и дело тут не в голубокровных, старик. Просто… так совпало.
Подобным образом я бы поступил с любым. Если угодно, можешь назвать мой будущий поступок судьбой.
«Он тебя не слышит, Ранкар», — грустно шепнула Руна.
— Я знаю, малышка. Знаю…
По ушам вновь ударил визг, вопли и гул толпы. Однако в одном старик ранее оказался прав. Освистываний стало меньше. Гораздо меньше. Как я понимаю, миру явилось то самое хвалёное уважение к враждебному аххесу-приблуде.
Остановиться пришлось метрах в четырёх от Гуннара и в восьми от Йоара. Падальщик абсолютно не скрывал своего презрения ко мне, а в глазах у него полыхал праведный гнев к аххесу.
— Слушайте оба сюда! — с ленцой заговорил служитель, руками приказывая публике угомониться. — Правила прозвучали ранее не единожды! Вступать в бой разрешено только по моему приказу! Однако от себя добавлю кое-что… — злорадная усмешка Гуннара внезапно стала до безобразия пренебрежительной и тот повернул своё лицо ко мне. — Внемли моим словам, сученыш! Не делай глупостей и покорно прими поражение. Само собой, если у тебя еще есть желание вернуться домой.
Я не такой добрый и стойкий, как Ингмар, и не такой рассудительный и справедливый, как Арнлейв. Уяснил, молокосос?"
"Мириада сраных бед! Казни сущее, Ярвир! Неужели я сплю? Всё-таки я был прав на его счет.
После слов мудозвона захотелось громко расхохотаться, согнувшись в три погибели, но единственное, что получилось — это выдавить из себя это кривую ухмылку, а Йоар в свою очередь расплылся в кровожадной усмешке.
